А именно, двух молодых людей, развалившихся на длинном кожаном диване VIP зоны. Мужчина и женщина, не оторвавшихся друг от друга даже после нашего появления. Подозреваю, они настолько увлечены своим жарким поцелуем, что не видят ничего и никого вокруг. Потому что в противном случае я не знаю ни одной причины, как можно не заметить двух высоких мужчин, сопровождающих меня. Алекс стоял по левую сторону, обхватывая мой локоть, как присуще истинным джентльменам; Грейсон же, прихватив из бара какой-то коктейль, стоял справа и присвистывал. Мгновенно получает за такую непристойную реакцию локтем по твёрдому животу. Боли ему мало, зато внимание привлечь мне удалось. Выразительно округляю глаза, бросив намёк, который успешно был проигнорирован.

— We are not against some porno scenes in front of us, but my sister-in-law wouldn't appreciate that! ( Мы не против пары порно сцен перед нашими глазами, но моя невестка этого явно не оценит! )

Женщина, а точнее девушка дёргается назад, поправляя во время движения свои яркие рыжие волосы, всклокоченные после фрикций мужчины. Её яркие голубые глаза, опасно сверкающие в устрашающем освещении клуба обращаются ко мне, поражая всплеском разочарования. Даже не знаю на кого именно направлено это чувство, но мне некогда разбираться. Вместо этого прохожусь взглядом по мужчине, лениво курящем сигарету. Его тело откинуто назад, колени широко раздвинуты, а на лице застыло блаженное выражение. Подавляю дрожь отвращения к этому мужчине, явно не испытывая желания продолжать находиться в его компании.

— Come on, Anderson junior, I can teach you something, or many things ( Да ладно, Андерсон младший, я могу научить тебя чему-нибудь, или даже многим вещам ).

Продолжаю стоять пораженная на месте, не смея шелохнуться. Здесь пахнет взрывом тестостерона; чувство, словно оказалась в самом эпицентре поединка двух хищников, готовых сожрать друг друга в секунду. Взгляд Алекса пересекается с темными, абсолютно чёрными (а может в плохом освещении мне показалось) глазами, выражая ту степень надменности, которую презирают все. Мой муж смотрит так, словно оказывает всему миру огромную услугу тем, что почтил своим присутствием эту встречу. В моей голове звучит все смешнее, на деле же — ни дать ни взять два избалованных с детства мужчины, для которых убийство это ежедневная забава. Клянусь, не будь у меня новой фамилии, духу моего здесь не было бы. Эта подавляющая энергетика забралась прямо под кожу, пугая и без того находящихся на грани потери сознания мурашек.

Мужчина встаёт только после того, как вальяжно сбросил пепел со своей сигареты, ничем не уступая в фамильярности моему мужу. Вскидываю голову выше, пряча страх за несколькими надёжными замками, готовая ко встрече с самим новым королём Великобритании. Грейсон похлопал по плечу мужчину, имени которого я до сих пор не разобрала, хотя, скорее всего, это Антонио Трапани, ибо только Дон мог выглядеть настолько величественно-самоубийственным в компании Алекса. Ни тени страха в глазах, ни грамма скованности в теле; хотя львиная доля уважения все-таки сквозит в его движениях. То, как он перехватывает руку Алекса и сжимает её, а потом делает то же с моей, просто вместо последнего пункта, он склоняется и оставляет поцелуй на тыльной стороне, не спуская с меня взгляда — все указывает на отсутствие какого-либо страха. Отвечаю преувеличенно спокойным взглядом, однако внутри все сжимается. Неприятно ощущать прикосновения убийцы к своей коже. Такое лицемерие, учитывая, что мой муж едва ли чем лучше этого человека.

Мы распределяемся по всей ложе и выхватываем напитки, принесенные молодой официанткой. Её сальный взгляд не спешит покинуть Алекса, не смотря на его ладонь, лежащую на моем голом бедре, поглаживающую прохладную кожу горячими пальцами. Моя ревность внезапно вспыхнула, как факел внутри груди, от чего глаза прищуриваются, не спуская с неё взгляда и с груди, грозящуюся вывалиться из слишком глубокого выреза её рубашки. Если эта стерва не уберется в ближайшие тридцать секунд, то мне придется что-то предпринять.

— I have never thought, that you will have a wife, Alexander ( Никогда бы и не подумал, что у тебя будет жена, Александр ). – начинает светский диалог мужчина, играя с рыжими волосами своей избранницы. На секунду становится тошно от того, как оба мужчины заявляют права на своих женщин; мы будто вернулись в средневековье, где девушка принадлежит какому-то мужчине и он не упускает возможности похвастаться ею на публике. В таком контексте, рука Алекса на моей ноге выглядит не столь привлекательно.

Моя сестра стоит на барной стойке и танцует, вырисовывая плавные узоры своими бедрами. Мне хочется к ней. Она выглядит такой спокойной, точно в своей среде. Почему бы и мне не спуститься? Не убьет же меня Алекс за элементарное желание просто потанцевать! Потому, бросив быстрый взгляд на своего мужа, который, видимо почувствовав смену моего настроения, резко вперился своими потрясающими глазами в меня. Дарю ему кривую ухмылку, видя явное предупреждение в его глазах; однако алкоголь прибавляет уверенности, и я просто игнорирую его. Вместо этого, хватаю свою новоиспеченную подружку и под пристальным контролем ее мужа вывожу из этого закутка, прямо в люди. Такие красотки, как мы, не должны скрываться под покровом тьмы. Ну и что, что мы замужние? Никто и никогда не отменял простого, человеческого желания поразвлекаться. Наши мужья должны наоборот радоваться, если остальные будут давиться в слюнках, видя таких шикарных женщин.

Руслан, хоть и практически незаметно, но последовал за нами. Его напряженное преследование я буду чувствовать даже на километрах; уже приловчилась к нему. Хотя, мы знакомы всего два дня. Не могу поверить, что вчера меня выкрал Колесников, потом мы ужинали у моей семьи, а сейчас я взбираюсь на барную стойку с женой мафиози. Быть женой Алекса более чем интересное занятие! Сам черт не угадает, что меня ждет завтра!

Женя одаривает меня раздраженным взглядом, однако, когда узнавание появляется в ее глазах, эта эмоция сменяется восхищением.

Мы начали двигаться в такт, отдаваясь музыке полностью. Перестали существовать отдельные личности, они сплелись с аккордами, стали их неотъемлемой частью, вплелись в каждую строчку слов. Наши танцы были похожи на жажду; улыбки на мольбу; а взгляды на откровения. Это было настолько феерично, что границы полностью размылись, стертые количеством алкоголя в крови. Наши руки блуждали по телам друг друга, не особо отдавая отчёт, что платья задирались неприлично высоко. Мы хохотали втроем, как умалишенные, не останавливаясь ни на мгновение.

Распахиваю глаза и устремляю взгляд туда, на самый верх, к мужчине, который всегда был высоко-высоко. Такой далёкий, но все же официально мой. Наши взгляды скрещиваются, пространство вокруг вспыхивает звёздами, когда низ живота сводит судорогой. Не прерываю танец, изгибаюсь ещё соблазнительнее, игнорируя одобрительные возгласы нашей аудитории. Нет. Мой танец только для одного. Лишь он является спонсором этого откровения; ему посвящено каждое движение, каждая улыбка, от осознания безграничности своих возможностей.

Скольжу руками по своему телу, представляя его прикосновения. И я буквально чувствую, как его глаза следят за этим движением; впитывают его и вспоминают. Это может быть не на грани боли или истерики; взаимно и ослепляюще удовлетворительно. Потрясающие серые, грозовые, или как отблеск луны глаза пожирают каждый голый сантиметр моей кожи; раздевают на расстоянии и подводят к оргазму, даже не прикасаясь. Он убивает меня на расстоянии. Стоит так далеко, однако умудряется быть внутри меня. Как это было утром, пока он вбивался вглубь; вырывал подавленные всхлипы из горла и стирал дорожки слез с щек. Пусть это повторится. Пусть он опять прикоснется ко мне. Я такая жалкая.

"ЖалкаяЖалкаяЖалкая." – эхом, практически ядовито-насмешливо повторяет внутренний голос.

Танцую на глазах у десятков людей, вспоминая прикосновения своего насильника. Я хочу его опять. Хочу ощутить себя на той самой грани, когда ты не различаешь, где боль, а где удовольствие. Пусть он вновь сделает это. Сделает меня своей. Плевать, что здесь люди. На глазах у всех, чтобы знали.