Утро на похмелье самая ужасная часть из книги под названием жизнь. То самое состояние, когда тебе не хочется ничего, и в то же время, ты не откажешься от рассольчика вместе с солёными огурчиками. Мне же, как только я вышла на кухню с опухшими глазами и потекшей тушью, вручили банку с маслинами. Я не особо противилась такому развитию событий, перехватив свое лакомство у Алекса, который пил кофе и стоял у островка, выглядя до тошноты идеально. Плюхаюсь на высокий стул, лишь на секунду пересекаясь взглядом с Женей; она выглядела не лучше меня, может, даже хуже, у меня не было настроения анализировать. Зато Грейсон выглядел бодрым, заряженным энергией на весь оставшийся день от своей излюбленной пробежки.

— Невестка, по тебе ночью трактором проехались? – скромно интересуется он, выхватывая у меня из пальцев маслину, отправив её себе в рот, — Из нас четверых ты выглядишь хуже всех.

— У тебя всегда был такой высокий голос или ты издеваешься? – хмурюсь, не желая вступать с ним в очередную полемику, заранее зная, что проиграю. — У меня самая адская головная боль, которая только могла существовать, так что, имей уважение и помолчи. Пожалуйста. – добавляю на всякий случай.

— Как сказала бы Соня, кара небесная. – заключила философским тоном Женя, обхватив горячую чашку, видимо, с кофе, обеими руками. Возмущенно фыркаю, — Могу с точностью сказать, что ты выпила меньше меня, но выглядишь так, будто тебя впервые допустили к алкоголю. Это просто к сведению. – пожимает она плечами, будто это само собой разумеется.

И, наверное, это одна из немногих вещей, которая мне нравится в моей младшей двоюродной сестре: она никогда не осуждает, ибо ей абсолютно плевать на твой образ жизни. В отличие от Сони, чьей жизненной позицией является помочь всем и вся своими советами и наставлениями как жить.

Зато сейчас её слова подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Округляю глаза от подобной наглости, уверенная, что выгляжу очень даже не плохо.

— Секундочку! – отодвигаю банку с недоеденным лакомством, готовая отстаивать свой внешний вид ценой жизни, — Из всех четверых я выгляжу если не на первом месте, то хотя бы в тройке лидеров. И вообще! Я выпила совсем немного, не стоит вот так гиперболизировать мои вчерашние достижения, ясно?

— Ты танцевала на барной стойке, целовалась с женщиной, гнала по полной трассе, словно участвовала в Формуле-1, а потом обещала размазать мое слащавое личико по белоснежной стене лифта. – перечислял Грейсон, загибая пальцы, — Напомните, я что-нибудь упускаю?

— Мы чуть не попали в аварию под её корейские песенки, – добавила Женя, ехидно улыбнувшись моему деверю, — А еще, помимо лифта, угрожала пустить на харакири. Теперь, вроде бы, все.

— Знаете что, корейцы не такие уж и плохие, просто вы расисты. Если у меня когда-то будут дети, то я, скорее всего, была бы рада иметь в зятьях или невестках корейца или кореянку, чем ваших итальянцев. Ясно? – Женя и Грейсон переглядываются и обмениваются ухмылками, — Алекс! – возмущенно пищу, оглядываясь на мужа в поисках поддержки. Он следил за нами прищуренными глазами и застывшей улыбкой на лице, — Меня обижают, помоги жене!

— Обидь в ответ. – он подходит ближе и подталкивает мне баночку с маслинами, становясь рядом.

— Разрешаешь? – спрашиваю невинно, для убедительности хлопая ресницами. Возвращаюсь к поеданию своего завтрака.

— Даже больше, призываю к этому. – шепчет он коварно, оставив поцелуй на моем лбу. Настроение начало улучшаться.

— Ладно, хватит. – отворачиваюсь прежде, чем воспоминания из ванной комнаты не затмили взор, — Оставим тему моего вчерашнего поведения. Вернёмся к насущным делам, – прохожусь взглядом по шее своей сестры, приподнимая брови, — Мне очень интересно, вы провели ночь в разных комнатах? – перевожу глаза на своего зятя, проделав аналогичный ритуал, — У меня появились подозрения...

— Мне пора на работу. – Женя подскакивает, подтверждая мои сомнения, — Конечно вчера вашего спасения я не ждала, но все же благодарю, что не оставили в клубе. Вынуждена вас оставить. Хорошего дня.

Грейсон удалился вслед за ней, пока я переваривала их подозрительное поведение. Да, красные пятна на шеях у обоих более чем доказательство, но я не хотела верить в их возможную связь. Мой деверь последний, кто нужен Жене на этом этапе жизни.

— Мне кажется или...

— Пей свой кофе, малышка. – обрывает Алекс, поставив передо мной чашку с ароматным напитком. Перевожу на него растерянный взгляд, — Есть вещи, о которых ты не обязана знать до поры до времени.

— Но ты знаешь.

— В этом мире слишком мало вещей, о которых я не знаю. – пожимает плечами, посмотрев на свои часы, — Все можно предугадать, если пожелать этого. Как твои дела с местью своему бывшему отчиму? По моим данным, он продал свою новую машину и купил квартиру, чтобы не жить на улице и иметь возможность кормить себя и ребёнка.

— В последнюю нашу встречу он тыкал мне в лицо своими связями. – закатываю глаза и отпиваю немного кофе, — Мол, его лучший друг это генерал, и никто не в состоянии ему навредить, пока тот прикрывает ему спину. Чертов лицемер.

— Ты можешь лишить его любых таких связей, если хочешь оставить его ни с чем. – бросаю быстрый взгляд на Алекса, — Когда он останется один, наедине со своей совестью, это можно будет считать твоей победой. Оборви его связи, доход, преврати в беспомощного и брось на произвол судьбы. Это лучший план в твоём случае.

Я добралась в квартиру к маме только спустя приблизительно час, унизительно топая на своих каблуках едва ли не через весь город. За это время я тысячу раз пожалела, что вышла из машины и столько же дала себе мысленных подзатыльников, в который раз убеждаясь, что мои эмоции во время месячных просто нестабильны. Мне надо научиться бороться с этим, иначе все кончится ещё плачевнее, чем сегодня.

Мне не хочется признавать этого вслух, однако, Алекс был прав. Я просто начала скандал на ровном месте. Мне абсолютно плевать на отчима, однако то, что он стал причиной моего эмоционального всплеска, говорит об обратно. Хотя, больше меня задевает то, с какой легкостью Алекс играет мною. Ему нет дела до моих чувств; для него важно доказать свою силу и власть. Но даже в ситуации с отчимом, он сделал это из-за меня. Алексу не нравится, когда кто-то, помимо него, причиняет мне боль. Вот и все. С одной стороны эгоистично, с другой — вполне себе обоснованно. Боже, ещё чуть-чуть и я стану оправдывать даже насилие. До чего докатилась.

Дверь мне открывает бабушка, в тонком халате. Её зелёные глаза пробегаются по моей одежде, после чего останавливаются на опухшем от слез лице и удивлённо расширяются. Меньше всего мне хотелось видеть её в данный момент, однако судьба ко мне не благосклонна.

Родственница впускает меня внутрь, хоть и выглядит сомневающейся, особенно, когда выглядывает в подъезд, в поисках либо моего мужа, либо охраны. Но не находит никого и закрывает дверь с грохотом.

Приваливаюсь к стене, медленно стягивая обувь, борясь со слезами. Мне просто хочется увидеть маму и успокоиться. Только она может дать мне верный совет и наставить на истинный путь. Однако, только я попробовала скользнуть в комнату, как бабушка перегородила мне путь. Удивлённо приподнимаю брови, не понимая её намерений. Женщина не спешит ретироваться, пропустить меня. Напротив. Упирает руки в бока и смотрит на меня с осуждением.

— Зачем ты явилась? – ядовито интересуется, — Да ещё и так поздно!

— Ты не можешь запретить мне видеться с моей матерью. – произношу спокойно, слегка развязно, с привкусом высокомерия, перенятого от Алекса, — Я могу явиться сюда хоть рано утром, хоть поздно вечером, и никто мне не запретит.

— Не скажи, что уже сбежала от своего мужа? – продолжает допытывать, все ещё не отходя с моей дороги, — Но так не получится, милочка. Вышла замуж, вот и терпи все последствия брака. Ты не можешь прибегать домой, когда только взбредет!