Да ничего ему не поможет. Был бы он, как большинство офицеров стражи, из ветеранов нашего герцогского войска, проливавшим кровь за Неллеров, тогда мог бы надеяться расплатиться офицерским патентом, и то, маловероятно, чтобы отделался разжалованием, скорее всего, вылетел бы из стражи арбалетным болтом. Но он же явно не из вояк. Молодой выскочка, добившийся своей должности по блату. Подозреваю, быть ему битым плетьми за укрывательство осквернителя, а возможно и отправиться греметь кандалами на рудник. Всё будет зависеть от того, успеет ли он схватить сынка префекта и его дружков до появления людей Генриха, или те уже пустились в бега. Что ж, тогда ответит за шурина собственной шкурой и свободой.

— Господин Степ, я на-найду. — пообещал он.

Я лишь в ответ пожал плечами. Будучи в этом мире чужаком, в душе не считал порчу статуи вообще преступлением. Хулиганство же, не больше. Сломать дуракам носы, как они моему предку, да и гнать пинками из города. Но не я тут порядки придумывал, не мне их изменять. Во всяком случае, не сегодня. И не завтра.

За воротами в толпе зевак, почтительно державшей от околотка расстояние больше десятка ярдов, заметил Анику и старую тётку рядом с ней, в которой с огромным трудом признал мать Марка. Помню, у неё на прилавке всегда большой ассортимент зелени продавался. Что-то Сибисы сами выращивали, за чем-то ездили за город, покупали у хуторян или собирали в лесу. Дядька рядом с Аникой, похоже, их с Марком отец, но его я вообще не помню. Вроде всего два года прошло, как я покинул район, а уже отдалился. Правда, пока не до конца. Вот, помог подружке по детским забавам. Она оказалась единственной, кто набрался смелости кинуться ко мне.

— Эй, Аника, я не Создатель, чтобы передо мной на коленях валяться, — напоминаю девушке. — Если уж так сильно хочется кого-либо поблагодарить, то скажи спасибо штаб-сержанту. Николас, ты, кстати, до завтрашнего утра свободен. Утром явишься в замок. Не знаю, зачем ты вообще прервал увольнение, — решаю пошутить.

Бывшие узники околотка только в этот момент осознали, что всё плохое у них позади. Оба сбивчиво пытались меня поблагодарить, но по лёгкому жесту моей руки, были оттеснены солдатами подальше, чтобы я с соратниками смог спокойно продолжить прогулку, от которой меня отвлёк Ник.

Позволил ностальгическим воспоминаниям настоящего Степа войти в своё сознание. Казалось бы, у мальчишки мало светлого было в его примитивной жизни, но нет, даже здесь детство окрашивается в светлые тона, а может просто дело в повысившемся после сделанного добра настроении. Не знаю, но почти час гулял по знакомым улицам и переулкам, заходил в лавки и магазины, приценивался к стоимости товаров и продуктов в Неллере. Такие знания всегда пригодятся, и я стараюсь, что называется, руку держать на пульсе происходящего в стране. На ироничную пикировку, устроенную Карлом и Алисой внимания вообще не обращаю. Мою особу их шутки благоразумно не касаются, так что, пусть развлекаются.

Встретил Георга, того самого лекаря, что лечил это тело после того, как душа парнишки его покинула и вселился я. Он низко кланялся, говорил хвалебные слова, а я же думал, что он прижился в нашем районе. Купленную практику не продал. Продолжает лечить своих пациентов грязными руками, свинцовыми примочками, ртутными мазями и кровопусканиями. Хорошо хоть снадобья, отвары и зелья кому-то помогают. Здешние хирургия и травничество немного исправляют тот вред, который приносит местная терапия.

Уже нагулявшись и отправившись обратно к «Неллерским зорям», встретили Эрика в компании не только с любимой супругой, но и тёщей с золовками. Их сопровождает молодой раб — видимо, подарок Юльки матери с прошлого приезда — нагруженный свёртками покупок. Они сегодня тоже пойдут в амфитеатр, Лейтенант поинтересовался буду ли и я там. Услышал в ответ, что нет, разумеется. Меня ждёт встреча с родными, которая начнётся вскоре, а продлится долго.

Пришлось распаковать один из сундуков, находившихся в фургоне. Ирэн с одним из рабов-возниц сбегала во внутренний двор на транспортную площадку, рылась в вещах недолго, знала, где что у меня лежит, и вернулась с ярко-красным кафтаном. В нежаркую, но довольно тёплую погоду в одной лишь шёлковой рубахе конечно же намного комфортней, но куда деваться?

Не сомневаюсь, что в родном дворце меня накормят, как и моих людей, но смотреть голодными глазами, пока готовят пир, лучше не стоит. Поэтому, мы заказали обед. Весь штабной десяток уже вернулся в гостиницу. Бедняги, не посмотрят, как мишка преступника задерёт, остались без зрелища. Ну, ничего, какие их годы? В моём небольшом войске мужики в основном все молодые, самому старшему едва за сорок, и то он такой единственный, основная масса — до тридцати или чуть-чуть постарше.

Порадовало, что мои труды не пропадают втуне, на обед нам подали и хинкали, причём, весьма недурственные, и бифштексы, а Алиса заказала оценённые ею ещё в обители пельмени в горшочке с корочкой лепёшки сверху. А огорчило то, что когда по моей просьбе из кухни доставили мясорубку, без которой невозможно было бы массово изготавливать поданные блюда, на ней оказалось клеймо мастера неллерской гильдии. Ну, всё, идея ушла в народ, в столице, здесь, в других местах, и о сверхприбылях по этой номенклатуре можно забыть.

Парни поели быстро и отправились готовить лошадей, да и мы с Карлом и Алисой сильно за столом не задержались. Наставник Кир меня покинул, отправившись к нашим воспитанникам-спецназовцам. Подозреваю, Бирюку самому не терпится пойти в амфитеатр. Тут ведь взрослые порой как дети малые, только жестокие. У выхода из трактира я уже приметил двоих мужчин, один из которых был тот самый, кто на площади перед околотком стоял рядом с Аникой и её матерью. Оба переминались с ноги на ногу и робко посматривали в мою сторону, когда я наконец завершу свою трапезу и отправлюсь на выход. Дождались.

Отец Марка и Аники — не сложно догадаться, кем является один из мужиков, да и второй, не сомневаюсь, папашка Лойма — держит в руках раздувшийся мешок средних размеров.

— Господин, милорд Степ, не побрезгуйте, — протянул он мне свою ношу. — Тут самые нужные и полезные для целебных мазей травы. Высушены всё как положено. Мы с женой этим много лет занимаемся. Пожалуйста, примите. Нам больше нечем отплатить вам за вашу доброту. Мы каждый мешочек, каждый узелок подписали, где какой сбор или травка…

— Глупость какая, — морщусь. — Справедливость должна торжествовать без всяких ответных даров.

— Можно я гляну? — спросила из-за моей спины миледи Паттер. Не дождавшись разрешения, вышла вперёд, взяла мешок, развязала и, пока я хлопал глазами, не зная, то ли мне послать подальше благодарных папаш, то ли всё ж принять подношение, быстро посмотрела часть содержимого. — Ого, даже корень змеёвки? Откуда он в наших краях?

— Его немного, но растёт. — смущённо улыбнулся старший Сибис. — Мы случайно четыре года назад в Лисьем урочище нашли. растёт на самом дне оврага. А так-то да, его обычно с севера, из королевства Римнар привозят…

— Надо брать, милорд, — посоветовала практичная лейтенант-маг. — Тут действительно замечательный сбор. Я смогу много полезного приготовить. Кое что даже в пути.

— Ладно. — соглашаюсь. — Вижу, что дар искренний. Приму. Отдай трактирщику, не тащить же мне с собой к герцогу?

Зато отец Лойма меня разочаровал, не нашёл ничего лучшего, чем предложить банальную взятку в виде всех семейных сбережений, которые составили аж двадцать восемь драхм серебром. Понимаю, что для них это большие деньги и отплатить захотели искренне, но я им что, чинуша-взяточник что ли? Отказался в весьма грубой форме. Впрочем, увидев, как мужик испугался и расстроился, я чуть смягчил выражение лица и тон голоса. Посоветовал заплатить эти монеты какому-нибудь учителю грамматике, чтобы Лойм смог найти себе доходную работу писаря. Так-то вроде парень толковый, хотя я его плохо помню. Мы с ним почти не общались. Дрались пару раз, и то, когда совсем мелкими были.