— Ну, два дня, включая сегодняшний, точно, а так пока не знаю. Вечером скажу. С какой целью интересуешься?
— Ребята в трактире услышали, что завтра в амфитеатре гладиаторский бой, одна пара всего, но потом обещают травлю пойманных разбойников медведем, затем их атамана десятком голодных волков. Хотят посмотреть.
— Да без проблем, — соглашаюсь. — В Готлине не амфитеатр, а позорище. И вряд ли им туда удавалось попасть. Пусть в нормальном побывают. Карл, напомнишь мне в замке, чтобы я решил вопрос с хорошими местами?
— Конечно, — ответил милорд Монский. — Я и сам туда схожу. Алис, нет желания составить компанию? Всё, я с тобой больше играть не стану. — отдал он лейтенанту-магу последние три медяка по десять зольдов каждый.
Лошади нашего командного состава устроены в гостиничной конюшне на заднем дворе, далеко за ними ходить не нужно, тем не менее, мы общим решением всей компанией, включая остававшихся бойцов штабного десятка, решили пройтись пешком, и так задницы натёрли сёдлами, захотелось ноги немного размять, и не нужно будет у каждого магазина или у лавок спешиваться, потом опять забираться на коней, да и интересней так ходить.
Вначале направились в сторону Храмовой площади, где по уверениям трактирщика сегодня даёт представление виргийская труппа циркачей и скоморохов, уже полюбившихся неллерцам, но тут нам навстречу попался штаб-сержант Николас, хмурый и сильно спешивший. Увидев меня — наша группа как раз только зашли с Ратушной на Сосновую улицу — отошёл к стене доходного дома и встал как вкопанный. Ну, понятно, я ему зачем-то потребовался. Рукой подозвал его к себе. Шедший рядом Карл понимающе кивнул и отстал к Алисе.
— Что-то с родными? — проявил я участие.
— А? А, нет, — замотал друг детства головой. — То есть да, отец мамку неделю назад по пьяни сильно поколотил, она теперь ходит медленно, за бок держится. Но я там всё сам разобрался. Побил батю. Он обещает больше не пить. Я мамке зелье миледи Сильвии оставил, должно помочь, мне как-то помогло в прошлом месяце. Я про другое хотел, ну, поговорить.
— Ну, говори, только подожди, — оборачиваюсь к лейтенанту-магу. — А где Сильвия?
— Она с Гербертом ушла. — пояснила миледи Паттер. — Ей ещё нужно к швее зайти. К обеду вернётся. Можно и без неё обойтись. Сержант, — она слышала наш с Ником разговор. — Приведи свою матушку ко мне. Восстановлю ей здоровье. У меня как раз есть амулет, энергия которого всё равно вот-вот рассеется. А так хоть не пропадёт зря.
— Спасибо, миледи, спасибо! — обрадовался Ник.
Конечно, алхимические зелья Сильвии неплохи, но они ни в какое сравнение не идут с исцелениями, пусть и не очень сильными, миледи Паттер. Тётка Рита не только от последствий побоев избавится, но и какие-то старые болячки у неё вылечатся. А Алиса у меня красавица, я вот даже не сообразил, что так можно. Впрочем, у меня и нет сейчас артефактов, которые вот-вот потеряют энергию, все новенькие, созданные перед самым отъездом, а один и вовсе в пути. Старые же амулеты я все потратил в лекарне брата Симона, поставив на ноги четверых безнадёжных больных, дав им здоровье и жизнь. А тёте Рите, кстати, подруги Эльзы, жены моего опекуна, и исцеления Алисиного амулета будет более чем достаточно. Тем не менее, хмуриться мой друг детства не перестал, и, пока мы дошли до моста, успел мне поведать причину его смурного настроения.
Когда бравый штаб-сержант Николас триумфально вернулся рано утром домой — для этой цели капитан Монский разрешил ему взять коня — то его узрела бывшая подружка наших детских игр Аника Сибис, младшая сестра Марка, того самого, который со своей шайкой малолеток, гонял меня и Ника с рынка. Да, всё было немного запутано, сестра с нами дружила, а её братец, бывший нас постарше года на полтора-два, гонял почём зря. Кстати, первый отпор своим противникам я в этом мире дал именно ему и его пацанам, пытавшихся меня зажать и проучить в переулке. И Марк же в своё время вытащил Ника из сточных вод Непранки, куда мой приятель свалился и чуть не утонул, а не умевший плавать Степ, да тут почти все толком плавать не умеют, только и бегал в слезах вдоль берега и звал на помощь.
В общем, дела минувшие и не однозначные. А в настоящем, точнее, не прошедшей, а предыдущей перед ней ночью трое богатеньких парней, напившись, принялись хулиганить, кидая камнями, то горевшие масляные фонари или факелы, то в трупы повешенных преступников на площади, а то и вовсе в прохожих. Ну и докидались. Специально в пьяном раже кто-то из этой троицы придурков сделал или случайно, но один из камней угодил в статую герцога Рональда, моего прапрадедушку, наличию во мне крови которого и приписывают необычайное магическое могущество, у него, хоть и не сорок два как у меня оттенка энергии в магическом источнике, но тридцать восемь было, больше, чем у кого-либо в королевстве в ту эпоху.
Камень отбил моему здешнему предку нос, и в принципе ремонт возможен и их время от времени делают, всё ж время не щадит и мрамор, но сделанное является оскорблением правящему роду, а за такое тут карают беспощадно. При правлении мачехи виновного наверняка бы удавили гарротой на Храмовой или Ратушной площади. Мой брат Джей чуть помягче своей матери, но вероятность каторги даже и при нём невелика. Скорее нарушителя ждёт всё ж смертная казнь.
Поняв, что натворили, и мигом протрезвев, хулиганы кинулись к родителям, один из которых, оказывается, префект нашего родного района. Тот начал действовать быстро, пока новость о кощунственном поступке не достигла герцогского дворца. Связался со своим зятем, сержантом стражи, тот в районе площади с осквернённой статуей поймал возвращавшегося из кабака с Лоймом, тоже моим старым знакомым, и теперь обоих обвиняют в преступлении против герцогского обруча, заставляя признаться в содеянном, обещая, что те в таком случае отделаются публичной поркой. Если же будут упорствовать, то отправятся на кол. Конечно же враньё. Здесь даже за оскорбительные слова в адрес нашей семьи минимум десять лет каторги грозит, из которых не протянешь и пяти, так что, какая уж тут порка.
— Аника ждала брата там на площади, — говорил Ник, когда мы подошли к повороту на рынок, где когда-то бегали пацанами. — И сама видела всё. Это не сын префекта, а кто-то из его приятелей, но Марк там точно не при чём. Он пришёл туда через полчаса, как раз, чтобы попасть в руки прибежавшего патруля. И Марка, и Лойма, обоих схватили.
— Ладно, я понял.
Виконт Виктор, начальник неллерского сыска уже наверняка в курсе произошедшего. Ему ещё вчера доложили. Но за законностью и порядком у нас следят городские власти, дворец вмешивается лишь когда те не справляются, саботируют или проявляют недостаточную жёсткость. Так что, расчёт префекта точно выверен — есть преступление, есть пойманные по горячим следам преступники, есть их собственные признания в содеянном и будет строгое, не вызывающее недовольство дворца наказание. Толково придумал, чего уж тут скажешь. Другой вопрос, нужно ли мне вмешиваться? Кто мне этот Марк? Старший брат одной из подружек детства? Так я с этой Аникой редко общался, это Ник с ней, считай соседями были, домишки их родители почти напротив на улице располагаются, чуть наискосок. А с другой стороны, если я могу помочь восстановлению справедливости, сделать так, чтобы за оскорбительную выходку в адрес прапрапрадеда моего тела понёс ответственность настоящий виновник или виновники, то почему я должен пройти мимо? Там более, я ж всё равно в ту сторону направляюсь.
— Они оба сейчас в околотке, — добавил штаб-сержант, угадав по выражению моего лица, какое решение я принял.
— Что ж, пойдём заглянем туда, — подтверждаю его догадку.
На заполненных народом узких улочках в нашей компании особое внимание привлекала лейтенант-маг, надевшая на выход вместо офицерской формы когда-то купленный в столице брючной костюм богатой, путешествующей верхом дворянки, и конусообразную шляпку с клапанами по бокам, похожими на уши спаниеля, только красного и синего цветов. Только и мы с Карлом выглядели явно благородными, пусть и в скромных нарядов, зато с клинками в дорогих ножнах на поясах. Не уступать таким дорого было бы верхом глупости, вот и шли мы как ледокол сквозь льды.
