Маша, работавшая сегодня со мной, как раз протирала кофемашину.

— Соколова, у тебя телефон уже второй раз вибрирует.

— Чувствую.

— Если это мужчина, ответь. Если банк — игнорируй.

Я достала телефон.

— Если бы банк хотел дать мне денег, я бы ответила.

— Банки обычно хотят наоборот.

— Вот поэтому у нас сложные отношения.

На экране висело сообщение от Орлова.

Глеб:Во сколько заканчиваешь?

Я посмотрела на часы над барной стойкой.

20:47.

Пальцы сами потянулись набрать что-нибудь вроде «через десять лет», но я передумала.

Я:В девять.

Ответ появился быстро.

Глеб:Где встретимся?

Я нахмурилась.

Я:Ты же собирался сам что-то предлагать.

Три точки вспыхнули сразу.

Глеб:Предлагать буду не на улице. Ты где работаешь?

Я несколько секунд смотрела на экран.

Маша вытянула шею.

— Точно мужчина.

Я прижала телефон к груди.

— У тебя стаканы закончились?

— Нет. У меня любопытство началось.

— Лечится работой.

— У тебя щёки порозовели.

— От кофемашины.

Маша посмотрела на оборудование, стоявшее метрах в двух от меня.

— Конечно.

Я отвернулась и отправила Глебу название улицы, но не само кафе. Пусть хоть немного напрягается.

Через секунду пришло:

Глеб:Знаю. В девять буду возле входа.

Я перечитала сообщение, потом убрала телефон обратно в карман.

— Ну? — спросила Маша.

— Ничего.

— Это тот высокий, который пару раз тебя после пар ждал?

Я замерла.

— Кто?

— Тёмный такой. Красивый. С выражением лица «мне всё можно».

Очень точное описание.

— Он меня не ждал.

Маша подняла брови.

— Стоял у входа и смотрел, когда ты выйдешь.

— Значит, стоял.

— Лиза.

— Маша.

Она усмехнулась и вернулась к кофемашине.

— Ладно. Потом расскажешь.

— Не расскажу.

— Тогда сама придумаю. Так интереснее.

Я не ответила, потому что меня куда сильнее занимал вопрос, что именно Орлов собирается мне предложить.

Вариантов было немного.

Первый — рассрочка.

Второй — продать мою душу.

Третий — продать его душу, что выглядело сложнее, потому что наличие данного органа у Глеба Орлова требовало дополнительной проверки.

К девяти мы закрыли кассу, убрали витрину и протёрли столы. Я сняла тёмно-зелёный фартук, повесила его на крючок в подсобке и поправила белую рубашку, в которой ходила весь день. За смену она успела немного помяться, хвост тоже выглядел не так бодро, как утром, зато после короткого перерыва перед работой я хотя бы успела умыться в общежитии и снова чувствовала себя человеком.

Накинув лёгкий джинсовый жакет, я попрощалась с Машей и вышла из кофейни в 21:07.

Глеб стоял возле фонаря через несколько метров от входа.

Разумеется, выглядел он так, будто не провёл целый день в университете, а последние часы отдыхал где-нибудь под кондиционером с персональным стилистом.

Чёрную футболку он сменил на тёмно-серую рубашку с закатанными до предплечий рукавами. Верхние две пуговицы были расстёгнуты, на левом запястье блестели всё те же часы. Тёмные брюки остались, только белые кроссовки сменились на чёрные.

Рядом машины не было.

Я подошла ближе и остановилась напротив.

— Где транспорт?

Глеб убрал телефон в карман.

— После сегодняшнего я решил, что при тебе безопаснее ходить пешком.

— Очень смешно.

— Мне тоже нравится.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Счёт уже пришёл?

— Нет.

— Тогда почему мы встречаемся?

Он кивнул в сторону перекрёстка.

— В двух минутах отсюда есть кафе. Там поговорим.

Я осталась на месте.

Глеб прошёл несколько шагов, заметил, что я не двигаюсь, и обернулся.

— Что?

— Почему не здесь?

Он посмотрел на стеклянную дверь за моей спиной, где Маша с выражением плохо скрываемого любопытства делала вид, что поправляет стулья.

Потом снова на меня.

— Потому что твоя коллега уже прилипла к стеклу.

Я резко обернулась.

Маша тут же опустила голову и принялась очень старательно протирать один и тот же стол.

Предательница.

— Хорошо, — произнесла я, поворачиваясь обратно. — Веди.

Мы пошли вдоль улицы.

После дневной жары вечер наконец стал терпимым. Асфальт всё ещё отдавал накопленное тепло, но между домами тянул лёгкий ветер. По тротуару двигались редкие прохожие, мимо проезжали машины, от открытой террасы ресторана на другой стороне дороги доносился смех.

Глеб шёл слева от меня, засунув одну руку в карман брюк.

— Ты специально тянешь? — спросила я после минуты молчания.

— С чем?

— С предложением.

— Мы ещё до кафе не дошли.

— Чтобы произнести слова, стол необязателен.

Он посмотрел на меня сбоку.

— Зависит от слов.

Мне это опять не понравилось.

— Орлов.

— Соколова.

— Если ты собираешься предложить что-нибудь незаконное, предупреждаю сразу: я не участвую.

— У тебя очень низкое мнение обо мне.

— Сегодня я въехала в твою машину. Теперь мне приходится рассматривать все риски.

Он тихо рассмеялся.

Кафе оказалось небольшим и спокойным. Внутри горели тёплые подвесные лампы, вдоль стены стояли диваны с тёмной обивкой, на подоконниках — горшки с растениями. За стойкой работала одна девушка, а в зале было занято всего четыре столика.

Глеб придержал стеклянную дверь.

Я вошла первой, сняла жакет и повесила его на спинку стула у дальнего столика возле окна.

Глеб занял место напротив.

Через пару минут подошла официантка. Я заказала чай с бергамотом, потому что ещё один кофе сегодня мог превратить меня в радиостанцию. Глеб взял американо без сахара.

Когда девушка ушла, я положила телефон на стол и сцепила пальцы.

— Говори.

Он откинулся на спинку стула.

— Сначала уточню одну вещь. Ты действительно собираешься оплачивать ремонт?

— Мы это уже обсуждали.

— Хочу услышать ещё раз.

— Зачем?

— Потому что от ответа зависит предложение.

Я внимательно посмотрела на него.

Глеб не улыбался.

— Да, — сказала я. — Если повреждение по моей вине, я буду платить.

— Даже если сумма окажется триста тысяч?

— Да.

— Четыреста?

Я помолчала.

— Буду ненавидеть тебя чуть дольше.

Уголок его рта дрогнул.

— Полмиллиона?

— Орлов, ты сейчас цену повышаешь из спортивного интереса?

— Проверяю уровень твоего упрямства.

— Высокий. Можешь не продолжать.

Официантка принесла напитки.

Я дождалась, пока она поставит чашку передо мной и отойдёт к стойке. Только потом снова посмотрела на Глеба.

— Теперь предложение.

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

— У тебя два варианта.

— Уже звучит подозрительно.

— Первый тебе известен. Когда будет точная сумма, можешь выплачивать её частями.

Я чуть расслабилась.

— Какими?

— Какими сможешь. Раз в месяц. Срок устанавливать не буду.

Это оказалось значительно человечнее, чем я ожидала.

Настолько, что я несколько секунд не знала, что сказать.

— И всё?

— В первом варианте — да.

— Без процентов?

Глеб посмотрел на меня так, будто я спросила, возьмёт ли он в залог паспорт.

— Лиза.

— Что?

— Я не банк.

— У тебя машина стоимостью с небольшую квартиру. Откуда я знаю, какие у тебя привычки?

— Проценты с тебя брать не буду.

Я обхватила чашку ладонями.

Горячий фарфор приятно согревал пальцы.

— Хорошо. А второй?

Глеб сделал глоток кофе, поставил чашку и совершенно спокойно произнёс:

— Будешь моей девушкой.

Я молчала.

Он тоже.

За соседним столиком кто-то тихо рассмеялся. За окном остановился автобус, выпустил нескольких пассажиров и уехал.

Я медленно моргнула.

— Ты сегодня всё-таки ударился головой?

Глеб усмехнулся.