— Тебя приходится заманивать едой.

— Работает же.

После завтрака я помогла Марине Сергеевне разобрать привезённые цветы для завтрашнего стола.

Мы стояли в светлой столовой возле распахнутых дверей на террасу. На длинном столе лежали ветки эвкалипта, белые розы и мелкие сиреневые цветы, названия которых я не знала. Из сада тянуло нагретой травой, а с кухни пахло кофе и выпечкой.

Глеб несколько раз прошёл мимо.

Первый раз — с коробкой воды.

Второй — с двумя складными подставками.

Третий раз причина его появления уже выглядела сомнительно.

Он остановился в дверях столовой и прислонился плечом к косяку.

Я обрезала стебель розы и подняла глаза.

— Что?

— Ничего.

— Ты третий раз проходишь мимо.

— Я здесь живу.

— Очень удачно живёшь исключительно через эту дверь.

Марина Сергеевна тихо рассмеялась, продолжая раскладывать зелень.

— Глеб, если делать нечего, помоги отцу со столами.

— Уже помог.

— Тогда бабушке.

Из гостиной тут же донеслось:

— Я его выгнала!

Глеб повернул голову.

— Почему?

— Потому что мешался!

Я улыбнулась.

Он тяжело вздохнул.

— Видишь, как со мной обращаются?

— Ужасно. Держись.

Глеб задержал взгляд на моём лице.

Потом медленно улыбнулся.

И вот после этого стало жарко.

Совершенно не к месту.

Я снова опустила голову к цветам.

— Иди отсюда.

— Ты даже не посмотрела.

— Именно поэтому и говорю.

Марина Сергеевна снова засмеялась.

— Лиза, я начинаю понимать, почему вы столько времени не соглашались с ним встречаться.

— Мам.

— Что? Я на стороне Лизы.

— Предательство на всех уровнях.

Глеб всё-таки ушёл.

Я продолжила обрезать стебли.

Марина Сергеевна ещё некоторое время молчала, потом осторожно заметила:

— Вы на него хорошо влияете.

Я подняла глаза.

— Я?

— Рядом с вами он какой-то… живее.

От неожиданности я не сразу нашлась с ответом.

— Мне кажется, Глеб и без меня достаточно живой.

Она посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

— Вы знаете, о чём я.

Знала.

И именно поэтому стало неловко.

Для Марины Сергеевны наши отношения были настоящими уже несколько недель.

Для нас до вчерашнего вечера они официально оставались сделкой.

— Он тоже на меня влияет, — ответила я осторожно.

Это хотя бы было правдой.

Марина Сергеевна улыбнулась.

— Видно.

Днём Глеб несколько часов работал с отцом, а я помогала Наталье и Тамаре Павловне выбирать фотографии для небольшого семейного альбома, который собирались подарить завтра.

К вечеру дом затих.

Миша после ужина уснул раньше обычного. Наталья с Сергеем поднялись к себе. Андрей Викторович закрылся в кабинете с ноутбуком, Марина Сергеевна ещё проверяла что-то на кухне, а Тамара Павловна отправилась спать, строго запретив всем будить её завтра раньше девяти.

Я поднялась на второй этаж около одиннадцати.

В комнате было прохладно.

Включила только лампу возле кровати, приняла душ и надела тонкие домашние шорты и длинную мягкую футболку.

Потом села на край кровати.

Посмотрела на дверь.

И поняла, что совершенно не хочу ложиться спать.

Взрослые люди способны пережить один поцелуй и спокойно прожить следующий день.

Я, судя по всему, сегодня временно выпала из этой категории.

Телефон лежал рядом.

Сообщений не было.

Я взяла его.

Положила обратно.

Подошла к окну.

Вернулась.

Очень достойное поведение человека, который всю жизнь считал себя собранным.

Через пару минут я всё-таки вышла в коридор.

Дверь Глеба напротив была закрыта. Под ней виднелась тонкая полоска света.

Я остановилась.

Можно вернуться.

Спокойно лечь.

Утром посмеяться над собой.

Вместо этого подняла руку и постучала.

Шаги послышались сразу.

Дверь открылась.

И первая мысль оказалась совершенно бесполезной.

Футболки на нём не было.

Только тёмные домашние брюки.

Волосы после душа были влажными, на груди ещё блестела капля воды.

Так.

Я пришла разговаривать.

Точно.

Глеб остановился в дверях. Его взгляд быстро прошёлся по моему лицу, потом по футболке и вернулся обратно.

— Лиз?

— Ты занят?

Он слегка поднял бровь.

— Уже нет.

— Можно войти?

Глеб сразу отступил в сторону.

— Конечно.

Я пересекла порог.

Он закрыл дверь после меня, но не запер.

Комната была больше моей. У окна стоял рабочий стол с закрытым ноутбуком, напротив кровати — низкий комод и телевизор. На кресле лежала чёрная футболка, возле балконной двери стояла бутылка воды.

На кровати светился экран планшета.

Я посмотрела на него.

— Ты работал?

Глеб прошёл к кровати, взял планшет и положил его экраном вниз на тумбочку.

Только после этого повернулся ко мне.

— Читал. Что случилось?

Я всё ещё стояла возле двери.

И вот теперь надо было объяснить.

Прекрасно.

— Ничего.

Он посмотрел на меня с откровенным недоверием.

— Тогда ты пришла ко мне в одиннадцать вечера просто проверить интерьер?

— Я уже видела твою комнату.

— Из коридора.

— Достаточно.

Глеб медленно улыбнулся.

— Соколова.

— Что?

Он поднял руку, но остановил её, не касаясь меня.

— Иди сюда.

Я посмотрела на него.

— Это приказ?

Улыбка исчезла.

— Просьба.

Вот так было лучше.

Я подошла и остановилась в шаге.

Он не прикоснулся.

Просто смотрел.

— Ты весь день меня избегаешь, — сказала я.

— Я?

— Да.

— Трижды проходил через столовую.

— Это было утром.

— Днём работал.

— А вечером?

Глеб чуть склонил голову.

— Ты сидела с семьёй.

Я прищурилась.

— Очень уважительный внезапно.

— После вчерашнего решил не давить.

Вот это я не учла.

— Мне не нужно, чтобы ты меня избегал.

Он внимательно посмотрел в лицо.

— Хорошо.

— И не нужно делать вид, будто вчера ничего не произошло.

— Я не делаю.

Я выдержала паузу.

— Тогда почему ты меня сегодня не поцеловал?

Глеб замер.

Вопрос прозвучал гораздо прямее, чем планировалось.

Но отступать было поздно.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Потому что рядом весь день была моя семья.

— Мы несколько раз оставались вдвоём.

— Лиза.

— Что?

Он сделал шаг ближе.

Теперь между нами осталось совсем немного.

— Ты пришла спросить, почему я тебя не целовал?

— Возможно.

— Тогда ответ: потому что после вчерашнего я не уверен, что смогу ограничиться одним поцелуем.

Сердце ускорилось.

Я выдержала его взгляд.

— А если я не прошу ограничиваться одним?

Тишина стала плотнее.

Глеб не пошевелился.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь?

— Да.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Его взгляд опустился на мой рот, потом ниже и вернулся к глазам.

— Лиза.

— Глеб.

— Я хочу услышать нормально.

Я слегка улыбнулась.

— Ты заразился от меня?

— Скажи.

Мне сразу стало совсем не смешно.

Потому что за его спокойствием чувствовалось такое напряжение, что воздух между нами казался горячим.

Я сделала последний шаг сама и положила ладонь ему на грудь.

— Я хочу остаться.

Глеб накрыл мою руку своей.

— До утра?

— Если захочу.

— И если передумаешь через минуту?

— Уйду.

— Через час?

— Тоже.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я подняла глаза.

— Теперь можно перестать устраивать собеседование?

Уголок его рта дрогнул.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя хочу слишком давно, чтобы потом гадать, действительно ли ты этого хотела.

И вот это окончательно уничтожило последние сомнения.