Пока у нас общий противник, мы играем за один цвет. Явление настолько редкое, что грех им не воспользоваться. Общий враг сближает надёжнее семейных вечерних ужинов, проверено веками.

На том и порешим. Конфликт с Мачадо я замораживаю. Не отменяю, а замораживаю. Финансовую войну легко поставить на паузу, цифры никуда не убегут, долги Гильермо от ожидания станут только тяжелее.

Но отпускать отца в бой с завязанными глазами тоже неправильно. Он видит перед собой обнаглевшего страховщика. Я видел бумаги и знал, где у этого страховщика тонко.

Пища для размышления, вот что ему нужно. Небольшая порция, на один вечер. Пусть его аналитики сами дойдут до ответов и доложат наверх, тогда отец будет считать план собственным. Чужие планы он исполнять не привык, а вот свои доводит до конца с упорством катка.

Я придвинул папку и отобрал несколько листов. Даты приобретений, список объектов в залоге, график погашения на ближайший год. Ничего лишнего, никаких пометок на полях. Голые цифры, создающие вопросы, если человек умеет читать отчётность.

Сверху легла записка из одной строки: «Посмотри на сроки». Подписываться я не стал, отец узнает почерк.

Мария заглянула на вызов, забрала конверт и пообещала отправить ближайшей машиной Рапидо. Через двадцать минут курьер уже катил в сторону Эмеральд-Тауэр.

Папка с остальными расчетами отправилась в сейф.

Разобравшись с отцовским фронтом, я вернулся к последствиям взрыва.

Гильермо, сам того не желая, ткнул пальцем в мою главную уязвимость. Вида росла, обороты росли, а вся эта громада по-прежнему стояла на двух площадках, и одна из них уже превратилась в горелые угольки. Восстановить резерв в Корсе несложно, стены отстроят, а оборудование закупим. Только смысла в этом немного. Второй узел в той же стране, в зоне досягаемости любого мстительного корпората с деньгами, это просто вторая мишень.

Значит, копию Виды нужно уносить за пределы страны, где до нее сложнее будет дотянуться.

Я попросил Марию принести справочники по внешней торговле и старый атлас из библиотеки первого этажа. Судя по штампу на форзаце, последний раз его открывали ещё при прежнем владельце фабрики.

Сапфировое море занимало целый разворот. Я вёл пальцем вдоль побережья, мимо Корсы, дальше на юг, где глубина на карте наливалась густой синевой. Вариантов набралось несколько: пара прибрежных соседей, архипелаг с длинным названием и остров покрупнее, лежащий территориально очень удобно.

Сарда.

Островное государство в трёх сотнях километров от нашего южного берега. Про Сарду я слышал и раньше, в основном от портовых людей Корсы: туда ходили паромы, оттуда везли вино, цитрусы и контрабандный табак. Справочник добавил приятных деталей. Собственный глубоководный порт, электростанция с запасом мощности, телеграфные и телефонные линии, банковский квартал, живущий чужими деньгами и чужими секретами. Маленькие страны часто выживают именно так: не воюют, а обслуживают тех, кто воюет. Для моих задач подобное место подходило идеально.

И самое вкусное: интернет там не регулировался никак. Впрочем, он пока нигде толком не регулировался. Законов про данные, трафик и хранение информации не существовало в природе, депутаты по всему миру дружно не понимали, зачем подобные законы нужны. Окно возможностей, знакомое мне по прошлой жизни: технически Виду можно спрятать в любой точке мира, и никто даже не поймёт, что именно у него под носом лежит. Со временем власти спохватятся, обложат отрасль правилами и налогами, но к этому моменту я планировал держать копии везде, где есть электричество.

Сарду я записал в разряд альтернативной базы. Не филиал, а запасной аэродром: тихая площадка, о которой знает десяток человек, куда стекается копия всего, что мы построили. Если в Валентии станет совсем жарко, у Виды появится место, где её не достанут ни конкуренты, ни проверяющие, ни очередной обиженный муж.

Оставалось найти руки, которые всё это соберут.

Я снял трубку и набрал Корсу. Рафаэль ответил не сразу, на фоне что-то стучало, потом стук оборвался.

— Сеньор Виктор?

— Как отец? Как вы там?

— Целы. — Голос звучал глуховато. — Разбираю то, что осталось от стоек. Половина плат уцелела, кстати. Взрывали снаружи, серверную прикрыло перекрытием.

— Хозяйственный ты человек. Брось этот металлолом, у меня для тебя задача интереснее.

Я коротко изложил суть. Рафаэль слушал молча, только иногда на том конце шуршала бумага, он явно записывал.

— Кристаллы, — наконец отозвался он. — Стандартные накопители такую нагрузку потянут, но возить их придётся с материка. Там своего производства нет, я уточню про наличие на месте.

— Уточни. И посчитай вариант с твоими тонкими пластинами, заодно проверим их вне лаборатории.

— Понял. Сроки?

— Вчера. — Я усмехнулся. — Но приму и месяц. На первый этап выделяю триста тысяч, дальше по смете. Билет, жильё и людей согласуешь с Марией.

— Один вопрос. — Рафаэль помедлил. — Почему я? Я по железу, а тут половина работы про землю, аренду и чиновников.

— Потому что железо там главное, а землю и чиновников тебе оформит любой юрист. Юриста, кстати, я тоже дам, не переживай.

В ответ послышался смешок.

— Тогда сделаю.

Разговор оборвался. Я положил трубку. Синий разворот Сапфирового моря так и лежал передо мной, и Сарда на нём была размером с ноготь.

Для второй жизни Виды такого размера должно было хватить.

Сводку по Виде мне принесли под вечер. Я налил себе чаю, за неимением приличного кофе, и устроился читать.

Верхняя строка сообщала, что учётных записей в Виде стало два миллиона.

Рубеж мы проскочили незаметно, где-то между взрывом, звонками и отцовской войной. Первые тысячи когда-то встречали общим праздником, столпившись у монитора и наблюдая, как счётчик неторопливо ползёт вверх. Теперь новая отметка просто мелькнула строчкой в отчете, и никто даже не вспомнил о празднике. Верный признак того, что бизнес повзрослел.

Вифоны продавали Виду, Вида продавала Вифоны, курьеры Рапидо возили и то и другое, и вся эта карусель раскручивала сама себя. Сарафанное радио в стране, где газеты десятилетиями оставались единственным развлечением, работало оглушительно.

Ниже лежала выжимка по конкуренту.

Семвик подобрался к четырём миллионам. Отец бюджета не жалел: полосы собственных изданий, билборды на каждом втором перекрёстке Фаворы, эфиры, конкурсы с призами. Рекламная машина Периодики молотила на полную мощность, и я прекрасно понимал, к чему идёт разгон. Аудиторию собирали под Перифон. Сначала люди, затем устройство, связка очевидная, я сам её и придумал, только в обратном порядке.

Занятная вышла картина, если отойти на шаг. Общество уже привыкло, что соцсетей у него две. Никого больше не удивляло само слово, о нас спорили в кафе и очередях, солидная публика сидела в Семвике, молодёжь стекалась к нам, и каждый лагерь считал чужую площадку недоразумением. Спор этот мог продолжаться вечно.

Финального листа я не ожидал.

Аналитики выделили отдельную колонку под регистрации из-за рубежа. Для входа в Виду хватало почтового ящика. И вот в списке появились адреса из Галии, десятка два в сутки, плюс россыпь из близлежащих стран. Немного, капля на фоне общих чисел. Люди нашли нас сами, через знакомых и слухи.

Интернет не знал границ.

Экспансия в мои ближайшие планы не входила, для неё не хватало ни серверов, ни персонала, ни лишних денег. Однако узел на Сарде внезапно заиграл дополнительным смыслом. Остров лежал ровно между Валентией и южными рынками, и когда придёт время расти вширь, площадка уже будет ждать.

Колонку с Галией я подчеркнул и убрал листы в стол.

Пусть пока по чуть-чуть капать.

О студентах, если честно, я успел забыть.

После конференции игроделов на меня свалилось столько всего, что раздача обещаний аудитории с горящими глазами казалась событием из прошлой жизни. Поэтому, когда Мария доложила, что внизу дожидаются трое и уверяют, что я сам велел им приходить с готовым результатом, я честно потратил несколько секунд, прежде чем в памяти всплыло: платформа для игр, моё же приглашение приносить готовые проекты.