— Лидирующего, верно подмечено! — Он расцвёл и без перехода двинулся к делу. — Тогда не буду ходить кругами. Как вы смотрите на то, чтобы поддержать фаворита гонки? Нам не помешало бы продвижение среди молодёжи, а ваша площадка как раз то, что нужно. Свяжитесь с моим офисом, обсудим детали сотрудничества.

Кино получалось занятное, ведь ответ от Тайрона пятёрка получила ещё на прошлой неделе, чёткий и однозначный. Раз Родригез всё равно подкатил напрямую, выходит, спонсоры его сюда не посылали. Чистой воды личная инициатива, недаром и свой караван он бросил на другом конце зала. Видимо, прикинул, что молодой дэ Фуэго растает от внимания будущего президента и подпишется прямо посреди бала.

Прикинул он в целом логично, вот только ошибся.

— Зачем же связываться с офисом. — Я вернул ему такую же лучезарную и наигранную улыбку. — Каждый пользователь Виды знает, как себя представить. Дерзайте, у нас отличный рекламный кабинет. Заходите, размещайтесь, развивайтесь на общих основаниях.

Родригез прищурился, и радушие на его лице пошло трещинами.

— Я рассчитывал на эксклюзивное сотрудничество.

— Так это не сотрудничество. — Я развёл руками. — Это услуга. При сотрудничестве вы тоже обязаны что-то мне дать. А есть ли у вас что-то соразмерное?

Вопрос я оставил ему на подумать вместе с лёгким поклоном, подхватил Карлу, и мы продолжили путь.

Судя по молчанию за спиной, ответ лидирующий кандидат подбирал долго.

Спешить нам, разумеется, было некуда, и мы двинулись по залу неторопливым шагом.

Карла взяла на себя роль экскурсовода. Кандидатов на этих выборах хватало, и почти все они сегодня стянулись сюда, к кормушке светского внимания. Она вполголоса называла имена, а я честно пытался их запомнить и бросил на середине списка. Отставной министр сельского хозяйства с лицом усталой черепахи. Владелец консервной империи, что шёл в политику явно от скуки. Пламенный защитник рабочих в костюме дороже годовой зарплаты любого из них. Публика подобралась настолько серая, что рядом с ними даже Родригез начинал казаться личностью.

— А вон там Мерседес Салинас, — Карла повела подбородком в сторону дальних столов.

Я посмотрел в указанную сторону. Женщина за сорок, статная, в тёмном платье строгого кроя. Возраст она не прятала и, похоже, ничуть его не стеснялась, отчего выглядела лучше половины молодящихся дам этого зала.

— Погоди. А что, кандидаты-женщины у вас тоже бывают?

— Одна, — Карла пригубила шампанское. — У неё крепкая партия, свой избиратель. Голоса они собирают отлично, только этого не хватает. Все же, во второй тур голосования проходят только двое, у кого больше голосов.

— И она, выходит, вечно третья?

Карла кивнула без всякого сожаления.

— Президентом ей стать никто не позволит, и она это прекрасно понимает. Поэтому под конец гонки, если она скажет своим избирателям, кого поддерживать, это играет решающую роль. Тому, кто и так впереди, или тому, кто больше заплатит. Обычно это один и тот же человек.

Пока Карла объясняла местную арифметику, Салинас повернула голову, и наши взгляды встретились. Смотрела она спокойно, без вызова. Это продлилось дольше, чем мимолетная встреча. Было понятно, что мы говорит о ней.

А через пару минут мы потеряли её из виду. Я повертел головой в поисках тёмного платья, не нашёл и мысленно пожал плечами, забыв е ней.

— Добрый вечер. Не обо мне ли беседуете?

Вопрос прозвучал сбоку, совсем рядом. Низкий тембр, лёгкая хрипотца. Салинас стояла в шаге от нас и держала бокал с чем-то покрепче шампанского.

— Нет, что вы! — Карла среагировала мгновенно и опустила глаза.

— О вас, — среагировал я ещё быстрее.

— Вот и чудесно. — Салинас отсалютовала мне бокалом. — Тогда спрашивайте напрямую всё, что интересно. Нельзя судить книгу по обложке. А то чужими устами обо мне рассказывают массу нелестного. Что я продажная баба, к примеру. Или что приторговываю голосами.

Карла порозовела. Учитывая, что ровно это она мне только что и рассказывала, держалась она ещё неплохо.

Салинас глянула на неё понимающе, и глаза её при этом откровенно смеялись. Потом снова повернулась ко мне.

— Хотя теперь уже не я самый желанный трофей на этом параде тщеславия.

— С чего вы так решили?

— С того, что раньше я считалась ключевым лицом гонки. — Она качнула янтарную жидкость по стенкам. — У меня около пятнадцати процентов. Достаточно сказать моим избирателям, кого мы поддерживаем во втором туре, и чаша весов качнется. А теперь в зале стоите вы. Вида, молодая аудитория, самые труднодоступные голоса в стране. За вами сегодня следят куда пристальнее, чем за мной.

Соображала она быстро, и мне это понравилось. Глаза у неё были умные, цепкие, полная противоположность отрепетированному взгляду Родригеза.

— Вы ведь уже определились, я угадала? — Салинас чуть сбавила тон. — Рукопожатие с дэ Гарро видел весь зал. Много он вам заплатил, если не секрет?

— Не всегда решают деньги.

Она помолчала, изучая моё лицо, и медленно наклонила голову, то ли соглашаясь, то ли запоминая.

— Удачи вам, сеньор дэ Фуэго.

И ушла к другим гостям. Третья она в этой гонке или не третья, а походка у Мерседес Салинас была совсем не проигравшей. Я смотрел ей в спину и в голове проскальзывала какая-то мысль, идея, за которую я пока не мог до конца уцепиться.

К полуночи приём начал выдыхаться, и я позволил себе оглядеть его напоследок уже без натянутой улыбки.

Если отбросить музыку, наряды и шампанское, картина получилась предельно ясная. Толстосумы, чиновники, генералы при полном блеске мундиров. Кто-то в этом зале сегодня заключил союз, кто-то договорился о цене, кто-то пока лишь присматривался к будущему партнёру, кружа возле него третий час. Сделки здесь не подписывают, для бумаг существуют кабинеты. Здесь они только зарождаются, между тостом и десертом, из полунамёков и обмена любезностями. Ярмарка, только вместо скота и зерна торгуют влиянием.

Дэ Гарро я отыскал у дальней стены. Кандидата плотно обступили какие-то промышленники, он внимательно слушал, кивал, изредка вставлял слово, и на меня за весь остаток вечера ни разу не взглянул. Про Виктора дэ Фуэго сеньор реформатор забыл ровно в ту секунду, когда погасли вспышки.

И правильно сделал, между прочим.

Своё я отработал ещё в начале приёма. Рукопожатие перед прессой состоялось, снимки уйдут в утренние выпуски, и завтра вся страна примется гадать, что означает союз молодого дэ Фуэго с главным возмутителем спокойствия. Ради этих секунд меня сюда и звали. Остальные часы шли бесплатным приложением.

На мгновение внутри шевельнулось знакомое чувство. Меня использовали по назначению и отставили, как отработавший своё инструмент.

Я покатал эту мысль и сам же над ней усмехнулся. А чего я, собственно, ждал? Использовать друг друга и есть основа политики, её несущая конструкция. Дэ Гарро попользовался моим именем, я пользовался его трибуной. Обижаться на подобное всё равно что дуться на гравитацию. Вопрос лишь в том, кто извлекает из обмена больше, и по этому пункту я себя обделенным не считал.

— О чём задумался? — Карла тронула меня за рукав.

— Прикидываю, во сколько нам обошёлся сегодняшний вечер.

— И во сколько?

— Пока не решил. Узнаем после выборов.

Мы забрали у распорядителя её накидку и вышли на главную лестницу. После духоты зала ночь встретила блаженной прохладой, пахло остывшим камнем и близким дождем. Внизу уже урчал поданный автомобиль.

Я открыл перед Карлой дверцу, обошёл машину и сел рядом. Она немедленно перебралась ближе и устроила голову у меня на плече.

Дверца захлопнулась, отрезав от нас музыку вместе со всем парадом тщеславия, и машина покатила прочь.

— Будут какие-то пожелания? — поинтересовался Хавьер с переднего сиденья.

Меня посетила идея из разряда тех, что посещают приличных людей исключительно после полуночи.

— Слушай, а давай выпьем. По-человечески, без канапе и тостов за процветание державы.