— Восемьдесят два зала, — доложила она. — Максимо не преувеличил. В основном одиночки и мелкие сети, крупных нет.

— Крупные придут сами, надо только подождать, — я пробежал взглядом колонку адресов. — А теперь закупка. Мне нужны съемочные камеры в каждый кинотеатр с выводом изображения на экран и десяток камер про запас.

Мария удивлённо моргнула.

— Мы открываем киностудию?

— Мы создаем креативную рекламу, — туманно ответил я. — Ещё найди тех, кто быстро развесит технику по залам. Крепление над экраном, кабель до аппаратной, работа нехитрая, справится любой местный электрик. Думаю, такие есть у каждого кинотеатра.

Я быстро объяснил ей в чем будет заключаться перформанс. Мария похмыкала, забрала бумаги и ушла добывать технику.

Дальше день покатился со скоростью сильной лавины. Камеры нашлись на складе оптовика, торговавшего студийным оборудованием. К двум часам обзвонили первую половину списка. Кинотеатрщики народ прижимистый, но сговорчивый: им предложили оплату за рекламный блок и намекнули, что скоро к их кассам выстроится очередь. Мелкие игроки годами подбирали крохи за спинами больших сетей и любые перемены встречали с интересом.

После обеда монтажники сдали первый зал, ближайший к фабрике, и я поехал принимать работу самостоятельно.

Кинотеатр оказался стареньким, с потёртыми креслами и фойе, где пахло карамелью, маслом и попкорном. Я договорился с владельцем, чтобы проверить задумку, и попросил включить начало любого фильма, как при обычном прокате.

Сначала всё шло привычно. Погас свет, по полотну побежали чужие трейлеры. А потом вспыхнули лампы, проектор мигнул, и на экране появился сам зал.

Мы увидели себя.

Пару секунд стояла тишина. Я помахал рукой. Картинка была живая. И поверх изображения, на экран медленно выплыли буквы.

«Идеальные незнакомцы».

Ниже дата премьеры.

Ещё ниже узнаваемый логотип Виды и надпись.

«При поддержке социальной сети VIDA»

— Отлично, — выдохнул я, и пошёл на выход.

На выходе мы обменялись с владельцем кинотеатра рукопожатиями. Я дал добро на включение моей рекламы в залах уже на следующих сеансах.

Записи с камер будут уходить монтажеру Максимо, и уже к утру завтрашнего дня, первые ролики появятся в ленте Виды.

Тут эффект неожиданности должен сыграть на ура. Все хотят себя хоть немного увидеть на большом экране.

Люди будут делиться находкой, отмечать друзей и себя. Каждое изображение будет уникальным, и даже чтобы найти себя среди зрителей всех кинотеатров, где показывают фильм, надо постараться, а это лишние минуты в Виде.

Также я заказал и установил зеркала. Ростовые, в строгой темной раме, с гравировкой внизу «Идеальные незнакомцы» и с фирменным значком Виды в уголке. По одному в каждое фойе кинотеатра, где крутили фильм.

Эскиз заказа вначале перехватила Белла.

Она поднялась ко мне в кабинет с листом в руках и обиженно свела брови.

— Сеньор Виктор, я могла бы поработать над афишей. Сделать её красивой, яркой. А вы выбрали просто зеркало.

— Не просто зеркало, — поправил я. — Подумай сама. Человек приходит в кино, видит в фойе свое отражение и название фильма. Что он сделает?

Белла нахмурилась, прикидывая.

— Поправит прическу?

— Сначала прическу, — согласился я. — А потом достанет Вифон и сфотографируется. Девушки так точно. Снимок вместе с гравировкой уйдёт в Виду, его увидят друзья, кто-нибудь повторит. Никакая афиша не заставит людей рекламировать фильм добровольно, а собственное отражение в красивой раме заставит. Мы получаем охват и не заплатим за него ни песо.

Белла смотрела на эскиз уже другими глазами.

— Хитро, — признала она. — Но я могу чем-то помочь?

— Разумеется, — пообещал я. — Кое-что для тебя есть. Нужна серия стикеров по фильму. Штук восемь, с героями за столом, с телефонами, с их маленькими секретами. Успеешь до вечера?

— Стикеры? — Белла оживилась мгновенно. — Конечно успею!

— Вот как это будет работать. На каждом билете печатается уникальный номер. Зритель вводит его у себя в профиле и забирает набор. Бесплатно, но только с билетом.

— То есть чтобы их получить, придется идти в кино, — сообразила Белла.

— Именно. А затем ими будут перебрасываться в переписке, и каждый превратится в маленькую афишу. Твою, между прочим.

Последний довод решил всё. Белла унеслась к себе, на ходу прикидывая как лучше нарисовать героев, и до вечера я её не видел.

На исходе дня я подвёл итог. Камеры куплены и уже висят, владельцы залов подписаны, трюк с экраном обкатан на мне, зеркала установлены, стикеры почти готовы, и появятся в Виде завтра. Кампания, на которую студийные маркетологи запросили бы огромный бюджет и месяцы организации, уложилась в один рабочий день.

Максимо я решил пока не звонить. Пусть узнает о шумихе вокруг собственного фильма из ленты, вместе со всей страной.

Реклама вышла в залы.

Первые отклики посыпались к вечеру, а затем усилились, как лавина. Аттракцион срабатывал идеально: зал темнел, бежали чужие трейлеры, потом резко включался свет, и зал обнаруживал себя на большом полотне. Дальше публика уже не смотрела, а участвовала. Люди тянулись за Вифонами, снимали происходящее, соседей, самих себя, и всё это немедленно утекало в сеть.

К обеду лента запестрела хэштегами «идеальные незнакомцы». Посты множились быстрее, чем модерация успевала их просматривать. Одни клялись, что отыскали себя в записи с соседнего сеанса. Другие спорили, как сделан фокус и кто за ним стоит. Но самое главное, люди совершенно не понимали, что за фильм. А то что это фильм, было очевидно. Догадки строились самые разные, хоррор, триллер, боевик про шпионов. Но никто не приблизился к сути.

Сводку по цифрам Мария положила мне на стол после обеда. Два миллиона учётных записей, больше миллиона человек заходят в Виду ежедневно, и всей этой аудитории крутилиь ролики о фильме.

Отдельное удовольствие доставлял Семвик. Фотографии от зеркал утекали и туда: девушки позировали в фойе, гравировка и синий значок исправно попадали в кадр, и чужая площадка добросовестно показывала мою рекламу собственной аудитории. Отец не жалел денег на продвижение своей сети, а его пользователи бесплатно разносили мою. В этом раскладе было что-то справедливое.

Крупные новостные разделы до вечера держали паузу. Солидные редакции не любят писать о том, чего не понимают, им сперва требуется найти эксперта и получить комментарий. Зато к закату следующего дня в сети появились первые заметки. «Загадка кинозалов», «Герои собственного фильма», «Перформанс или пустышка», «Гениальный маркетинг захвативший город» заголовки один другого провокационнее. Я пробежал пару текстов и остался доволен.

Завтра это напечатают на бумаге. Газетам нужны продающие темы.

Ближе к девяти ко мне приехал Максимо.

Выглядел он неважно. Пиджак нараспашку, под глазами усталость. Он поздоровался, покосился на телевизор в углу кабинета и попросил включить кабельный канал.

Вели репортаж от главного зала торжеств столицы. Перед входом расстелили ковровую дорожку, вдоль неё выставили ограждения, и между ними неторопливо двигались люди, чьи лица вся страна знала по афишам и журналам. Все в дорогих платьях и костюмах. Каждый хотел похвастаться, своим идеальным вкусом в одежде или устроить провокацию, нарядившись в странные наряды. Внутрь пускали только аккредитованную прессу, зевак оттеснили на другую сторону улицы, и полиция следила, чтобы никто не поднимал камер. Даже сквозь телетрансляцию картинка выглядела стерильной, ни одного случайного человека в кадре.

— Приём накануне «Моралеса», — пояснил Максимо, не отрываясь от происходящего. — Завтра объявят программу. Список давно известен половине города, но традиция есть традиция.

— Тебя там нет, — догадался я.

— Меня там нет, — подтвердил он и тяжело опустился в кресло. — Кажется, студия победила.

Голос у него сел. Две недели без сна ради монтажа, готовая картина на руках, и вся эта работа упиралась теперь в оцепление у ковровой дорожки.