Открыл изображение внешней камеры.

Коридор был пуст.

На секунду я даже расслабился.

Никаких гоблинов, человеческих тел или маломальского движения.

Но всё равно что-то было не так.

Я придвинулся ближе к экрану.

Брус.

Его не было.

Я тут же перевёл взгляд к квартире Наташи.

От увиденного всё внутри провалилось.

Дверь была открыта настежь.

Дверь квартиры была открыта настежь.

Несколько секунд я просто пялился в экран, словно ждал, что это просто какая-то ничего не значащая мелочь. Сейчас из квартиры выйдет Наташа, за ней появится Лена, кто-нибудь захлопнет дверь, а деревянный брус магическим образом взлетит и с характерным «бум» подопрёт дверь на лестницу. Но ничего подобного, разумеется, не произошло. Коридор оставался пустым, бруса не было на положенном месте, а тёмный прямоугольник входа в квартиру только сильнее давил на нервы.

— Да бля-я-я…

Я приблизил изображение. Качество камеры не позволяло разглядеть мелкие детали, но общей картины хватало: никаких людей, никакого движения и ни одного нормального объяснения тому, почему Наташа решила бы оставить дверь распахнутой. Если они с Леной ушли сами, то сделали это очень странно.

Через несколько секунд я уже поднимался с пола. Бедро тут же прострелило болью, бок заныл, но организм со своими претензиями мог в данный момент пойти на хер, ибо не вовремя. Почти двое суток я валялся внутри Комнаты, пока снаружи происходило неизвестно что, и сейчас меня интересовало только одно — куда делись Наташа и Лена.

Я надел разгрузку поверх изодранной олимпийки, поднял «Вепрь» и проверил револьвер. Разводной ключ Антона по-прежнему висел на ремне. Машу сначала машинально взял в руки, собираясь снова сунуть за пазуху, но передумал и осторожно посадил возле стены.

— Посиди здесь.

Слова прозвучали глупо, хотя после последних дней разговор с тряпичной куклой уже едва ли тянул на первое место в списке моих странностей.

Створки разошлись.

Коридор встретил меня полной тишиной. Я несколько секунд оставался внутри лифта, прислушиваясь и держа карабин перед собой. Ни шагов, ни скрежета, ни гоблинских воплей. Только слабый гул здания и собственное дыхание.

Первым делом я направился к лестнице.

Брус валялся в стороне, возле стены. На одном конце остались свежие вмятины, сама противопожарная дверь была закрыта, но ничем больше не удерживалась. Я осторожно приоткрыл её на несколько сантиметров и выглянул наружу. Лестничная площадка была пустой, хотя откуда-то снизу продолжало тянуть дымом и старой кровью.

Закрыв дверь, я поднял брус и только теперь понял, что именно произошло. Наташа не закрепила его так, как делал я. Вместо распорки между дверью и противоположной стеной она просто поставила деревяшку под углом, прижав створку. С виду конструкция выглядела вполне серьёзно, особенно если не знать, куда именно должна уходить нагрузка. Несколько сильных толчков с лестницы — и конец бруса просто соскользнул.

— Ну молодец, Андрей. Отлично объяснил.

Тогда мне казалось, что слова «подопри дверь брусом» исчерпывающе описывают весь инженерный процесс. Но очевидно, что для человека, который никогда подобным не занимался, это было не так уж и очевидно. Винить Наташу в собственной неспособности нормально объяснить задачу хотелось, но даже я понимал, насколько это будет бессмысленно.

Я установил брус заново, уперев один конец в бетонную стену, а второй загнав под нужным углом к створке. Несколько раз дёрнул дверь на себя. Теперь держалось нормально.

После этого прошёл к другому проходу. Там всё осталось без изменений: холодильник и наваленная мебель стояли на месте, никаких следов попытки разобрать завал не было.

Квартира Наташи была у меня следующей на очереди.

Чем ближе я подходил, тем сильнее хотелось увидеть малейший намек на то, что происходящее всего лишь какая-то глупая шутка.

Сама дверь выглядела почти целой. Косяк не расколот, петли не сорваны, полотно никто не выбивал. Даже замок при беглом взгляде был в полном порядке.

Я аккуратно присел и посветил на него фонарём. Возле личинки виднелись несколько свежих царапин и потёртостей, но никаких следов лома или другого грубого инструмента. Казалось, кто-то просто открыл запертую дверь, не имея ключа.

— Как?.. — вырвалось у меня помимо воли.

Ответить было некому.

Я вошёл внутрь квартиры.

— Наташа?

Тишина.

— Лена!

Никто не отозвался.

В квартире был беспорядок, но теперь уже явно свежий. Один стул валялся на боку, возле входа на кухню была навалена битая посуда, да и в целом разворошили тут всё знатно.

Я прошёл по комнатам, уже не пытаясь изображать из себя осторожного разведчика. Заглянул на кухню, в ванную, спальню, кладовку, открыл шкаф и даже посмотрел под кровать, хотя прекрасно понимал, насколько бессмысленно искать там двух человек.

— Лена!

Собственный голос ударился о стены и вернулся обратно.

Возле дивана обнаружилось небольшое пятно засохшей крови. Совсем немного, но от этого легче не стало. Я присел, посмотрел на него и почувствовал, как пальцы на карабине начинают дрожать.

В голове одна за другой появлялись версии. Они спрятались в другой квартире. Или, Наташа решила уйти, когда я долго не возвращался. А может, Лена снова что-нибудь придумала и потащила мать за собой. Каждая следующая версия была всё менее убедительней чем предыдущая.

И тут я вспомнил про мастерскую Валеры.

Там была крепкая дверь и системные вещи. Место мерзкое, но спрятаться в нём можно.

Развернулся на месте и почти побежал в ту поганую комнату. Бедро сразу напомнило, что даже после двух суток восстановления физическое превозмогание — это уж слишком оптимистично, поэтому пришлось перейти на быстрый шаг.

Дверь мастерской тоже оказалась открыта.

Внутри всё осталось почти как прежде: стол, инструменты, засохшая кровь и клетка с телом живоглота. Ни Наташи, ни Лены.

Я остановился посреди комнаты и несколько секунд просто смотрел вперёд.

Перед глазами всплыла Лена, протягивающая мне Машу. Потом Наташа с моим револьвером в руках. Светящиеся ладони девочки, кровь из её носа, недовольное лицо, когда она доказывала, что вообще то она уже не маленькая.

— Два дня…

Я произнёс это тихо, но от собственных слов стало только хуже.

Почти двое суток они находились здесь, пока я лежал в нескольких метрах и не мог даже открыть глаза. Разумом я понимал, что после того взрыва ничего другого сделать не мог. Добраться до Комнаты само по себе было чудом.

Но разум сейчас был очень плохим утешителем.

На полу возле ножки стола что-то блеснуло.

Я наклонился.

Портновские ножницы Наташи.

Одно лезвие было испачкано засохшей кровью, но системный предмет оставался цел. Достаточно было взять его в руку, чтобы перед глазами попыталось всплыть описание, которое я тут же закрыл.

Мне и без Системных подсказок всё было понятно.

Наташа не бросила бы эти ножницы добровольно. Не после того, как сама увидела, на что они способны. Не после Валеры.

Значит, добровольно уходить она не собиралась.

Я заткнул ножницы за ремень и уже хотел выйти, когда взгляд сам собой зацепился за противогаз, висящий на стене.

~Модифицированное средство индивидуальной защиты. Снижает воздействие газов, аэрозолей и раздражающих веществ на органы дыхания и зрения.~

Не абсолютная защита, но вполне пригодная, чтобы видеть хоть что-то в дыму... Видеть!

От пришедшей в голову мысли я замер как громом пораженный.

«Я двое суток валялся в комнате, но камеры всё это время работали и вели запись».

— Бля-я-ядь…

Через секунду я несся в лифт, наплевав на возмущение организма.

Ворвавшись в комнату, бросился к ноутбуку. Архив открылся не с первой попытки. Пальцы дрожали, я дважды ткнул не туда, а потом наконец добрался до нужной шкалы и отмотал запись к моменту своего ухода.