Боевой постер был лучшим из найденных. Перед очередным выходом стоило активировать именно его.

Но постоянно держать его включённым смысла не было. Сейчас мне требовалось восстановление, а не умение чуть быстрее направить оружие на очередного злодея.

Я переключился обратно на Снорлакса.

~Активный постер изменён.

Эффекты постера «Вооружённый отаку» прекращены.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

Толстый очкарик остался висеть возле оружейного стенда, но изображение потускнело. Снорлакс снова стал ярким.

Я развесил остальные постеры по свободным участкам стен.

Мех разместился возле створок. Космический корабль — над ноутбуком. Девушка с мечом заняла узкий участок рядом с сундуком. «Школа мертвецов» висела напротив пластиковой полки.

Комната сразу изменилась.

Она всё ещё оставалась металлической кабиной грузового лифта, заваленной коробками, едой и чужими сумками. Но теперь стены не казались голыми. Появились цвета, знакомые образы и ощущение, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто временно складирует награбленную добычу.

Постеры принадлежали незнакомой девочке. Одежду когда-то носил её отец. Украшения хранила его молодая жена. Ключом меня пытался убить Антон. А револьвер был семейной реликвией Артура.

Моё новое логово почему-то собиралось из чужих вещей быстрее, чем из моих собственных.

Я с тяжёлым вздохом закрыл файл с заметками и сохранил его под названием: Постеры — тесты.

Потом занялся обычными делами.

Поправил перевязь. Поел. Проверил камеры. Переложил лекарства Антона отдельно от нормальной аптечки, чтобы случайно не повторить его эксперимент над организмом.

За наведением порядка в убежище прошло несколько часов. К вечеру плечо снова начало ныть. Я принял ещё одну таблетку по инструкции, переключил активный постер на Снорлакса и приготовился спать.

На оружейном стенде оставалось около четырёх часов до следующего патрона. Я решил не ждать. Пять зарядов — уже достаточно, а от постоянного недосыпа можно было сдохнуть не хуже, чем от гоблинского копья.

Револьвер оставил на стенде.

Разводной ключ положил рядом со здоровой рукой. Системных свойств у него больше не было, но металлическая дубина весом в несколько килограммов всё равно выглядела убедительно.

Второй сон под Снорлаксом оказался глубже первого. Антон мне почему-то не приснился, дядя Саша тоже. Только какие-то бессвязные коридоры, закрытые двери и люди, которых я не успевал разглядеть. Они что-то кричали, но я не мог ничего разобрать сквозь писк, что всверливался мне в уши.

Я резко подскочил, проигнорировав прострелившую болью руку. Пот тек по лицу, сердце колотилось, но мне было плевать. Рука сама собой легла на разводной ключ. Я с шальным взглядом оглядывал комнату в поисках врагов, чему помог включившийся по одной только мысленной команде свет. Только через секунд тридцать я осознал, что никого вокруг нет, а вот писк есть. Он шёл от моргающего экрана ноутбука.

~Обнаружено движение у внешних створок.~

Следом появилось ещё одно сообщение:

~Зафиксирован внешний вызов.~

Кто-то нажал кнопку лифта.

Потом ещё раз.

И ещё.

Я приподнялся.

Плечо после второго отдыха двигалось немного лучше, но рука всё равно оставалась в перевязи.

Вскочив, я тут же схватил револьвер и проверил барабан.

Шесть патронов.

Пока я спал, стенд успел завершить ещё один цикл.

Полный барабан немного успокоил.

Я бросился к ноутбуку и вывел изображение с внешней камеры.

Перед лифтом стояла девочка.

Лет восьми. Может, девяти. Невысокая, худенькая, в длинной светлой ночнушке и одном тапке. Второй, похоже, потеряла по дороге. Волосы спутались, на лице блестели слёзы.

В одной руке девочка сжимала тряпичную куклу, а свободной ладонью колотила по створкам.

Рот двигался, но я ничего не слышал.

— Звук где?

На панели управления камерой обнаружился значок динамика, который я до этого не замечал... Или его просто раньше не было... Неважно.

Нажал.

Из колонок сразу вырвались удары, всхлипы и сбивчивый детский голос:

— Дяденька-лифтёр! Помогите! — закричала она. — Дядя Валера маму убивает!

— Дяденька-лифтёр! Помогите! Дядя Валера маму убивает!

Разумеется, створки я не открыл.

Лишь пальцы крепче сжали рукоять револьвера, а взгляд продолжал метаться между зарёванным лицом девочки и пустым коридором за её спиной.

Ещё вчера я поверил человеку. Накормил, напоил, выслушал. А потом он попытался размозжить мне голову разводным ключом.

Девочка снова забарабанила по металлу.

— Пожалуйста! Быстрее!

— Мама еще жива? — спросил я через динамик.

Девочка замерла, не сразу поняв, откуда раздался мой голос.

— Жива! Он её держит!

— Где?

— Дома!

— У него есть оружие?

— Нету… Не знаю! Он руками! Он руками делает больно!

Последние слова потонули в плаче.

Я приблизил изображение. Коридор за Леной оставался пуст. Обе камеры не показывали ни спрятавшихся людей, ни подозрительного движения возле лестничного узла. Только худенькая девочка в ночнушке, с одним тапком на ноге и тряпичной куклой, прижатой к груди.

— А как ты смогла убежать?

— Мама его толкнула. Она сказала бежать к вам. Он маму схватил, а я убежала. Дверь открыта. Пожалуйста, он её сейчас убьёт!

«К вам».

Будто за металлическими створками сидел не перепуганный жирдяй с травмированной рукой, а целая служба спасения.

Я мог не открывать.

Мог отправить лифт на другой этаж, выключить звук и убедить себя, что чужие семейные разборки меня не касаются. Возможно, всё это действительно было ловушкой. Этот самый Валера мог заставить ребёнка выманить меня из Комнаты. За углом могли ждать его друзья. Мать Лены могла быть уже мертва.

Но именно эта женщина первой попыталась мне помочь.

Тогда в коридоре, когда я ещё метался от гоблинов и не понимал, что происходит, она открыла дверь и предложила спрятаться у неё. И пусть у неё не получилось, и, как я теперь понимаю, из-за этого самого Валеры.

Теперь же её дочь стояла перед моим лифтом и просила о том же.

— Отойди от створок, — сказал я.

Лена отступила всего на шаг.

— Дальше. К стене. И стой так, чтобы я тебя видел.

Девочка послушно прижалась к стенке, не выпуская куклу.

Я мысленно вызвал управление постерами.

— Активировать «Вооружён и Отаку».

Снорлакс над местом для сна потускнел. Изображение полного очкарика с переделанным гвоздомётом стало ярче.

~Активный постер изменён.

Эффекты постера «Спящий исполин» прекращены.

Постер «Вооружён и Отаку» активирован.~

Перемены были почти незаметными, но, может, это и шиза, я что-то почувствовал, и внутри будто стало чуть больше воздуха. Тело собралось, дыхание выровнялось, а револьвер в здоровой руке перестал казаться лишь хладным куском железа.

Барабан был полон.

Я проверил кобуру, сунул фонарик в карман куртки и повесил на ремень разводной ключ. Он неприятно бил по бедру при движении, но придумывать что-то более удобное у меня не было времени. Левой рукой пользоваться всё ещё толком не получалось, но оставлять хоть какое-то запасное оружие я не собирался.

Перевязь удерживала руку у груди. После двух снов под постером отёк уменьшился, пальцы слушались, а локоть можно было немного отвести в сторону. Вот только любое резкое движение всё ещё отзывалось болью.