Всё вокруг исчезло.

Сначала стало белым.

Потом чёрным.

Потом мутно-серым.

Когда я открыл глаза, перед лицом была бетонная ступень. Настолько близко, что несколько секунд я просто смотрел на неё, пытаясь понять, зачем вообще лежу на лестнице.

Потом вернулся звук.

Орали гоблины.

Где-то кричали люди.

А в моих ушах стоял звон.

Я попытался вдохнуть, но не смог, ведь пришла она... Боль.

Сразу вся... Вся и сразу...

— А-А-А-А-А!

— А-А-А-А-А!

Я орал до тех пор, пока голос не сорвался на хрип, а потом ещё какое-то время продолжал беззвучно открывать рот, потому что тело всё равно требовало куда-то деть всю эту боль.

В ушах после взрыва стоял плотный звон, лестница перед глазами двоилась, а собственное дыхание казалось слишком громким и частым. Хотелось свернуться клубком, но стоило напрячь мышцы живота или подтянуть ногу, как становилось только хуже.

Болело буквально всё. Бедро, бок, грудь, несколько мест на лице — все эти мелкие раны ощущались так, будто каждая из них была размером с кулак. При этом крови оказалось подозрительно мало. Никакой распоротой брюшины, торчащих костей или чего-то ещё настолько же очевидно смертельного я не видел, но организм упорно убеждал меня в обратном.

Я машинально схватился за бедро и тут же едва снова не завыл. Под пальцами обнаружилась маленькая рваная дырка в ткани, а внутри неё — что-то твёрдое и острое. Белёсая крупинка соли сидела прямо в мясе, наполовину утонув в крови.

Первая же попытка вытащить её закончилась тем, что перед глазами вспыхнуло.

— Сука-а…

Я отдёрнул руку и некоторое время просто лежал, судорожно втягивая воздух. Слёзы текли сами, нос забило, слюну приходилось сплёвывать на ступеньки. В таком состоянии меня совершенно перестало волновать, насколько жалко я выгляжу со стороны. Будь рядом зрители, они увидели бы жирдяя, валяющегося в соплях и слезах из-за нескольких маленьких дырок в коже. Наверняка впечатляющее зрелище.

Через несколько секунд я понял, что кристалл в бедре стал меньше.

Сначала решил, что померещилось. Потом почувствовал, как его острый край под кожей действительно понемногу сглаживается, а вокруг раны расползается новое жжение. Не сильнее прежнего, но глубже, будто туда медленно заливали кипяток.

Соль растворялась.

Валера не просто набил свою бомбу солью и железом. Он каким-то образом системно изменил эту дрянь так, чтобы она продолжала причинять боль всё время, пока оставалась внутри тела. Кровь и влага из ран понемногу разъедали крупинки, а вместе с этим эффект то ослабевал, то накатывал новой волной.

— Вот же мразь…

Перед глазами что-то мигнуло.

Сначала я подумал, что сознание снова начинает выключаться, но через красноватую пелену проступили системные строки.

~Получен опыт.~

Сообщение исчезло, почти сразу уступив место следующему.

~Вы убили существо…~

~Вы убили существо…~

~Вы убили существо…~

~Вы убили…~

Название я разобрать не успел. Буквы расплывались, а новая волна боли заставила зажмуриться и вцепиться пальцами в край перилы.

Когда открыл глаза, перед ними уже висела другая строка.

~Достигнут уровень 4.~

Я тупо уставился на цифру, пытаясь вспомнить, какой уровень был до этого.

Третий.

Точно. Третий после Антона.

Значит…

«Бомбу всё-таки засчитало».

Мысль не успела оформиться до конца.

Лестница исчезла.

Первым пришёл запах.

Дым, пот, старая кровь, бензин и что-то мясное, жарившееся неподалёку. Потом появился тяжёлый душный воздух, от которого трудно было нормально вдохнуть, и только после этого я открыл глаза.

Прямо перед лицом проходил ржавый металлический прут.

Я моргнул и увидел ещё один.

Потом третий.

«Решётка», — пронеслось в голове осознание.

Еще несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что я нахожусь в клетке.

Она была низкой, грубо сваренной из толстых прутьев и достаточно тесной, чтобы взрослый мужчина мог либо сидеть, либо лежать, поджав под себя ноги. Встать внутри не получилось бы даже при большом желании. На полу лежала старая солома, грязная тряпка и пластиковая миска с засохшими остатками чего-то серого.

Я посмотрел на себя.

На мне оставались только грязные штаны, обрезанные где-то возле колен. Верх тела был голым, рёбра выпирали, живот провалился, на коже темнели синяки и длинные полосы от ударов. Руки тоже выглядели чужими — сильно худее, с тёмными следами на запястьях.

Я знал, что это моё тело.

Просто другое.

Из той жизни.

Сколько прошло после падения лагеря дяди Саши, Система не объясняла. Между предыдущим воспоминанием и этим зияла пустота.

Ангар вокруг был огромным. Под высоким потолком висели давно погасшие промышленные светильники, а часть окон закрывали листы металла, фанера и натянутый брезент. Между бетонными колоннами горели костры. Дым собирался под крышей тяжёлым серым слоем, через который пробивались редкие лучи дневного света.

Внутри стояли машины. Легковушки, внедорожники и одинокий старый грузовик. На некоторых уже успели наварить металлические пластины и решётки. У стен лежали матрасы, ящики с консервами, канистры, и кучами валялась одежда.

Людей здесь было много.

Вооружённых — несколько десятков.

Кто-то сидел у костра с автоматом между колен. Другой чистил оружие. Двое играли в карты прямо на перевёрнутом ящике. Ещё несколько человек сортировали содержимое пластиковых контейнеров.

И были клетки.

Много.

В ближайшей сидели трое мужчин. Один лежал, поджав ноги, второй держался за распухшее лицо, третий неподвижно смотрел перед собой. Дальше находились женщины. У некоторых пленников раны выглядели старыми, у других — совершенно свежими. На голове мужчины через две клетки белела повязка, по которой медленно расползалось красное пятно.

— Гляньте, кто проснулся.

Голос раздался так близко, что тело среагировало раньше сознания. Я сразу попятился к дальней стенке клетки и только потом посмотрел наружу.

Перед решёткой стоял высокий широкоплечий мужчина в хорошем бронежилете поверх серой футболки. В руке он держал обломок деревянного черенка и улыбался так, словно только что нашёл себе развлечение.

— Слизняк.

Меня передёрнуло.

— Спал? — спросил мужчина.

Я промолчал.

Палка мгновенно прошла между прутьями и ткнула меня под рёбра. Я отшатнулся, ударившись спиной о решётку.

Снаружи засмеялись.

— Я вопрос задал.

— Да.

— Громче.

— Да! — дрожа всем телом, завопил я.

— Ну вот. Умеешь же разговаривать.

Он снова сунул палку внутрь, и я заранее отполз в сторону. Это вызвало новый смех.

— Смотрите, выдрессировали. Уже понял.

К нему подошли ещё двое. Один ел тушёнку прямо из банки ножом, второй держал пластиковую бутылку с водой.

Всё остальное тут же перестало существовать.

Я смотрел только на бутылку.

Во рту было сухо так, что язык почти не двигался. Я не понимал, сколько времени не пил — несколько часов, сутки или больше. Организм просто увидел воду и захотел её сильнее всего на свете.

Мужчина заметил мой жаждущий взгляд.

— Хочешь?

Я быстро кивнул.

— Чего молчишь?