— Какую цену?

Редников посмотрел на Дмитрия.

— Он предлагает вам правду.

— А вы?

— Жизнь, в которой вам не придётся просить разрешения у мужчин вроде Павла Елисеевича.

Предложение попадало точно в уязвимое место настоящей Варвары. Женщина конца XIX века, умная, работающая и одинокая, она всё равно зависела от начальства, правил и общественных ожиданий. Редников предлагал ей дом, деньги, положение и видимость независимости — всё то, чего тогдашний порядок почти не позволял получить на собственных условиях. Для Варвары это могло оказаться почти невыносимо соблазнительным. Редников это понимал.

— Вы слишком хорошо знаете, что предложить женщине, которую хотите использовать.

— Я предлагаю именно то, чего ей не даёт общество.

— За цену, которую назначаете сами.

— У всего есть цена.

Она перевела взгляд на Дмитрия. Вспомнила наручники. Письмо. Поцелуй. Ссоры. Он тоже ограничивал её выбор. Иногда защищая. Иногда потому, что считал правильным. Но между ними существовала одна принципиальная разница. Дмитрий хотя бы учился слышать «нет». Редников хотел сделать так, чтобы «да» стало единственным выгодным ответом.

— Вы ошиблись в одном, Константин Павлович.

— В чём?

— Независимость, которую выдаёт другой человек, перестаёт быть независимостью в тот момент, когда он может её отнять.

В глазах Редникова появилось уважение. Настоящее.

— Именно поэтому вы мне нужны.

— А мне вы — нет.

Дмитрий едва заметно выдохнул. Константин не изменился.

— Жаль.

— Думаю, вы переживёте.

— Безусловно.

Он посмотрел на раскрытую папку.

— А теперь, полагаю, разговор закончен.

— Нет, — сказал Дмитрий.

Редников повернулся.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

Архивариус охнул. Константин Павлович посмотрел на Арсеньева почти с печалью.

— На каком основании?

— Показания свидетелей, обнаруженные документы, возможное воздействие на Ланского и попытка уничтожения архивных материалов.

— Попытка?

— Завтрашнее списание.

— Подписанное не мной.

— Проверим.

Дмитрий подошёл ближе.

— Белов.

Жандарм двинулся. Редников не сопротивлялся. Просто поднял руку.

— Прежде чем совершите ошибку, Дмитрий Сергеевич, посмотрите на часы.

Опасность она уловила раньше, чем поняла смысл. Арсеньев не посмотрел.

— Зачем?

— Потому что через несколько минут сюда придёт официальная комиссия по уничтожению архивов.

— В три часа ночи?

— Нет.

Константин улыбнулся.

— Но люди, которых вы считаете своими, уже получили другое распоряжение.

Марина услышала за дверью шум. Шаги. Несколько человек. Белов повернулся. Дмитрий мгновенно вынул документ.

— Никого не впускать.

Но дверь уже открылась. Вошли трое мужчин в форме управления. За ними ещё двое. Один показал бумагу.

— Господин штабс-ротмистр, по распоряжению начальника управления архив временно закрывается. Все материалы должны оставаться на месте до утренней комиссии.

Дмитрий взял документ. Прочитал. Марина увидела по лицу: подлинный.

— Кто подписал?

— Управляющий.

— Когда?

— Час назад.

Редников стоял спокойно. Слишком спокойно. Дмитрий взглянул на него.

— Быстро работаете.

— Государственная машина иногда способна удивить.

— Не выдали себя сейчас?

— Вы опять хотите услышать признание.

Марина быстро осмотрела помещение. Папка с техническими инструкциями лежала на столе. Самое важное — лист с резолюцией К. Р. и ведомость Северной. Если документы останутся здесь до утра, они исчезнут. Она медленно придвинулась ближе к столу. Редников заметил.

— Варвара Александровна.

Она остановилась.

— Да?

— Не надо.

— Что именно?

— Вы слишком плохо изображаете человека, который просто хочет поправить бумагу.

Проклятье. Дмитрий встал между пришедшими и столом.

— Эти материалы уже изъяты.

— Акт? — спросил чиновник.

— Составляется.

— Пока не подписан архивариусом, изъятие не завершено.

Семён Яковлевич побледнел окончательно. Редников рассчитывал именно на процедуру: не вырывать документы силой, а заставить законную систему задержать их на несколько часов — до уничтожения.

— Подпишите сейчас, — сказала она архивариусу.

Все посмотрели. Мужчина растерялся.

— Я…

— Семён Яковлевич, вы присутствовали при обнаружении документов. Подпишите акт.

Один из чиновников сделал шаг.

— Не имеете права давить на архивариуса.

— А вы имеете право мешать исполнению законного распоряжения?

— Варвара Александровна, — тихо произнёс Редников.

Она повернулась. В его руке была папка. Та самая. Как? Она взглянула на стол. Пусто. В момент спора он оказался ближе. Всего один шаг.

— Положите, — сказал Дмитрий.

Редников держал папку спокойно.

— Вы уверены, что хотите устроить борьбу за бумаги перед государственными служащими?

— Положите.

— Конечно.

Он протянул папку. Что-то было не так. Слишком легко. Дмитрий взял. Открыл. Внутри были учебные программы. Списки. Но листа с резолюцией не было. Ведомости Северной тоже.

— Где документы? — спросила Марина.

Редников посмотрел с лёгким удивлением.

— Какие именно?

Она поняла. Он успел вытащить два листа.

— Обыщите его.

Дмитрий шагнул вперёд. Чиновник в форме управления перекрыл путь.

— Господин штабс-ротмистр, без отдельного основания личный обыск действительного статского советника…

— Основание есть.

— Оформите.

Секунды. Бумаги. Процедура. И человек, который строил систему именно на знании того, как долго занимает законное решение. Редников чуть улыбнулся. Ярость поднялась мгновенно.

— Вы всё предусмотрели.

— Нет. Только наиболее вероятные варианты.

— Кроме одного.

— Какого?

— Что вы отсюда не выйдете.

Он посмотрел на неё почти с сожалением.

— Варвара Александровна, я действительно надеялся, что вы окажетесь практичнее.

Дмитрий уже отдавал распоряжение Белову. Но свет погас. Не постепенно. Сразу. Архив погрузился в темноту. Кто-то выругался. Раздался шум. Марина услышала движение слева и инстинктивно отступила к стеллажу.

— Не двигайтесь! — голос Дмитрия.

Слишком поздно. Кто-то толкнул её плечом — не сильно, но хватило, чтобы она потеряла направление. Послышался хлопок двери, затем металлический лязг. Белов вскоре зажёг огонь. Редникова в помещении уже не было; двое пришедших чиновников тоже исчезли. Главная дверь оказалась закрыта. Дмитрий подбежал и повернул ручку: заперто снаружи.

— Проклятье.

Марина подошла к столу. Папка осталась. Но двух листов не было. Главных. Ведомость, связывавшая Северную с обществом Редникова. И документ с резолюцией К. Р.

— Он забрал доказательство.

Дмитрий ударил кулаком в дверь.

— Белов, второй выход?

Архивариус быстро покачал головой.

— Только служебный коридор дальше, но там решётка.

Они проверили. Решётка тоже была заперта с другой стороны.

— Кричать? — спросил Белов.

— Нет, — сказала Марина.

Дмитрий посмотрел.

— Почему?

— Потому что если люди Редникова контролируют коридор, мы только сообщим, что поняли ситуацию.

— Они и так знают.

— Тогда зачем тратить время?

Она вернулась к оставшимся бумагам.

— Он забрал оригиналы, но не всё.

— Без этих листов связь с ним слабая.

— Значит, найдём другой способ.

Он перевёл взгляд на часы. Было три часа ночи. За дверью послышались шаги. Все замерли. Ключ повернулся. Марина ожидала людей Арсеньева. Вместо них в дверном проёме появился Константин Павлович. Один. Он не вошёл. Просто остался по другую сторону порога.

— Забыл попрощаться.

Дмитрий двинулся вперёд. Редников тут же отступил, и двое мужчин появились за его плечом. Не жандармы. Служащие охраны управления.