— Не решил. Искал и там, и по дороге, и на станции.

— Сообщили начальству?

— Павлу Елисеевичу.

— Получили новый?

— Нет. Этот нужен скорее для служебных поездок и доступа в мастерские. Мне выдали временную бумагу.

Арсеньев посмотрел на стоявшего у окна жандарма. Тот коротко кивнул. Значит, часть уже проверили. Марина спросила:

— Кто ещё был у Софьи в тот вечер?

Жаров нахмурился.

— Ты.

Марина едва не выдала себя.

— Я?

— Пришла позже. Я как раз уходил.

Опять прошлое Варвары возникало там, где она его не знала.

— Кто ещё?

— Хозяйка дома. Её племянник. Может, соседи заходили. Я не считал.

Дмитрий убрал жетон.

— Почему вы не сообщили о потере сразу?

— Сообщил на следующий день.

— А Варваре Александровне?

Жаров усмехнулся.

— Она сама искала со мной.

Теперь на ней задержался взгляд Арсеньева. Тяжёлый не потому, что он был сердит. Потому что ждал. Она заставила лицо остаться спокойным.

— Я помню, что жетон искали, — сказала она. — Не помнила, что речь именно об этом.

Жаров смотрел всё более озадаченно.

— Варя, ты его полчаса под комодом выковыривала линейкой.

Марина ответила прежде, чем Дмитрий успел вмешаться:

— Именно поэтому мне и запомнился комод, а не твой жетон.

Полуправда прозвучала достаточно естественно. Жаров даже хмыкнул. Арсеньев не улыбнулся.

— Где находится этот комод?

— У Софьи, — ответил Алексей. — В гостиной.

Дмитрий встал.

— Отлично.

— Что отлично? — спросила Марина.

— Мы спросим Софью Андреевну.

Софью нашли не дома, а в почтовом отделении, где она заканчивала работу. При виде Жарова в сопровождении жандарма девушка настолько заметно изменилась в лице, что Марина почувствовала новое подозрение раньше, чем успела его обдумать.

— Алексей?

— Всё в порядке, Соня.

— Я не спрашивала, всё ли в порядке.

— Значит, я ответил заранее.

Арсеньев представился ещё раз, хотя необходимости не было. Софья держалась гораздо увереннее, чем утром.

— Что вы хотите узнать?

— Месяц назад Алексей Михайлович потерял служебный жетон. Он утверждает, что в тот вечер был у вас.

— Был.

— Для чего?

Она бросила быстрый взгляд на Жарова.

— Помогал по дому.

— Варвара Александровна тоже приходила?

— Да.

— Видели жетон?

Софья задумалась.

— Кажется, да.

— «Кажется»?

— Алексей обычно носил его на цепочке. Я не рассматривала специально.

— Когда он обнаружил пропажу?

За дверью прошли люди, и оба дождались, пока шаги стихнут.

— На следующий день вернулся и спросил, не находила ли я.

— Искали?

— Все искали.

— Все?

Софья кивнула на Марину.

— Мы с Варей тоже.

Подтверждение. Причём Софья не могла знать, что Жаров уже сообщил ту же деталь. Дмитрий спросил:

— Нашли?

— Нет.

— Кто имел доступ в комнату после его ухода?

— Я, Варя, хозяйка, её племянник. Потом зашла соседка.

— И всё?

— Насколько помню.

Арсеньев кивнул.

— Спасибо.

Казалось, допрос окончен. Но Марина продолжала смотреть на Софью. Что-то было не так. Не слова. Взгляды. Девушка ни разу не посмотрела Жарову прямо в лицо, кроме первого мгновения. Алексей, наоборот, время от времени следил именно за ней. Не тревожно. Скорее предупреждающе. Когда Дмитрий отвернулся, чтобы сделать пометку, Жаров чуть заметно качнул головой. Софья сразу сжала губы. Марина увидела. И почти наверняка Дмитрий тоже.

— Софья, — сказала она.

Девушка посмотрела.

— Что?

— Почему вы поссорились с Жаровым?

Алексей резко повернулся. Софья побледнела. Попала.

— Мы не ссорились.

— Значит, между вами всё прекрасно?

— Варя, какое это имеет отношение…

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Жаров тяжело вздохнул.

— Вот теперь я действительно узнаю Варю.

Марина не отвела взгляда от Софьи.

— Что произошло?

— Ничего, что касается жетона.

— Откуда ты знаешь, что не касается?

Софья молчала. Дмитрий не вмешивался, сознательно оставляя разговор Марине. Наконец Жаров произнёс:

— Соня хотела, чтобы я уехал.

— Куда?

— Из города.

— Почему?

Софья вспыхнула.

— Алексей!

— Всё равно спросят.

— Я не просила тебя уезжать. Я сказала, что тебе предложили хорошее место и глупо отказываться из-за…

Она оборвала себя.

— Из-за чего? — спросил Дмитрий.

Жаров усмехнулся без прежней лёгкости.

— Из-за неё.

Он посмотрел на Софью. Тишина стала неловкой уже по другой причине, и Марина наконец поняла: никакого заговора и никакого жетона — совсем другая тайна.

— Вы… — начала она и остановилась.

Софья отвернулась. Жаров сказал спокойно:

— Я предложил Софье выйти за меня. Она отказала.

— Алексей!

— Теперь это государственная тайна?

Софья посмотрела на него с такой обидой, что Марине стало неловко.

— Я не отказала.

— Ты сказала: «Уезжай и не трать на меня жизнь».

— Это не одно и то же.

— Разница, конечно, огромная.

Вот почему между ними было напряжение. Но оно не объясняло всего.

— Когда это произошло? — спросил Дмитрий.

— Три недели назад, — ответил Жаров.

Почти одновременно с тем, как Варвара начала собирать телеграммы. Марина отметила совпадение. Софья посмотрела на неё.

— Варя знала.

Каждая новая подробность показывала, насколько тесно были переплетены жизни этих людей до её появления. Настоящая Варвара знала об отношениях Софьи и Жарова, помогала искать его жетон, собирала номера телеграмм, кого-то боялась и оставила предупреждение об Арсеньеве. Марина стояла в центре чужой сети связей, где любое неосторожное движение могло выдать, что она не та женщина, которой её считают. Дмитрий закрыл записную книжку.

— Пока достаточно.

Жаров удивился.

— Я свободен?

— Пока.

— А жетон?

— Останется у меня.

— Не жалко. Я уже привык без него.

Он направился к выходу. Софья не посмотрела вслед. Но когда дверь закрылась, тихо спросила:

— Он действительно может быть к этому причастен?

— Мы этого не знаем, — ответил Арсеньев.

Марина смотрела на него. «Мы». Интересно, когда она успела стать частью этого «мы».

Вернуться домой Варваре в тот вечер не позволили. Не потому, что её официально задержали, как специально уточнил Дмитрий, а потому, что теперь следовало осмотреть комнату, где она жила.

— Вы называете это не задержанием только потому, что так красивее звучит? — спросила Марина, когда они остановились перед двухэтажным домом на тихой улице.

— Вы можете войти первой.

— Великодушно.

— И присутствовать при осмотре.

Короткое молчание оказалось полезнее ещё одного вопроса.

— Ещё лучше.

— А если вам всё это кажется чрезмерным, напомню: сегодня мы нашли вашу фамилию в тайной переписке и служебный жетон знакомого вам человека на незаконной телеграфной станции.

— Вы умеете портить настроение фактами.

— Одна из моих лучших черт.

Комната Варвары находилась на втором этаже. Хозяйка дома, сухощавая женщина по имени Анна Васильевна, встретила их с таким видом, будто уже мысленно прощалась с репутацией своего дома.

— Варенька, что же это происходит?

— Если выясню, обязательно сообщу.

Хозяйка перекрестилась и пропустила их. Марина впервые входила в место, которое должно было быть её домом. Это оказалось страннее, чем телеграфная. На спинке стула висела шаль. На небольшом столике стояла чашка. У окна лежала раскрытая книга. Возле кровати — домашние туфли. В шкафу — платья женщины, чьё тело теперь принадлежало Марине. Здесь Варвара спала, читала, возможно, плакала, принимала решения и строила планы. Ощущение вторжения стало почти физическим. Хотя вторгалась прежде всего она сама. Арсеньев, кажется, заметил её состояние.