Самым сложным, впрочем, было понять, что такое линии силы и как их можно ощутить. Этому принцессу не учили, и она не имела ни малейшего представления о том, что должна делать. Но дракон оказался хорошим учителем — едва ли не лучше Верховного мага Алуила, и они справились.

Как оказалось, линии подсвечивались, если пытаться забрать из них магию. Как только Яна выяснила это, дела пошли очень быстро, а её запас, который она уже ощущала очень хорошо, пополнялся с безумной скоростью. Она даже возвела вокруг будущей рощи щит, чтобы ей никто не мог помешать, и, кажется, сделала это очень вовремя. Вскоре рядом со щитом появились люди, они безостановочно испытывали преграду на прочность, но сделать с ней ничего не могли.

Вообще за ночь суета местных жителей вокруг зародыша будущей рощи не прекращалась ни на миг. Яна почти не обращала на неё внимания, целиком поглощенная вливанием магии в деревья, их объединением и развитием.

Первым делом она вырастила главное дерево — на него пошли стволы трех небольших и кривых растений, которые раздались в ширину, сплелись между собой и покрылись толстыми лианами до самых верхушек. Это дерево выбросило побеги вокруг себя, обозначив центр рощи, и принялось — с помощью Яники — превращать их в натуральную стену, способную сдержать небольшую армию.

Ну а потом вся площадь под щитом покрылась огромными стволами, раскидистыми кустарниками и высокой травой с большими мясистыми листьями и начала походить на кусок долины Вирруан. Яна не знала, как назывались эти растения раньше, но сейчас они превратились в те деревья, которые она не раз видела в Думленде — они росли там с давних пор и, как выяснилось, обеспечивали магическую силу жителей королевства.

По мере того, как роща расширялась и крепла, Яна чувствовала, как через нее лились настоящие водопады магии. Она использовала силу, о которой не смела даже мечтать. Иногда у неё мелькало ощущение, что эту мощь можно направить на то, чтобы вернуться обратно — вот только она не представляла, где находится это «обратно» и куда ей нужно возвращаться. Перенос разума, чужое тело, новое место силы, говорящий дракон — она ещё не успела осмыслить всё, что с ней происходит. И ей нужно было работать.

— Это Вторая или Третья? — спросила Яна.

Солнце уже поднялось над горизонтом, и в южной части неба была заметна половинка луны.

— Ты о чем?

Дракончик по-хозяйски обходил их новые владения, заглядывал под кусты и, кажется, был чем-то недоволен.

— О луне, — объяснила Яна. — Я ночью на небо не смотрела и не считала. По времени вроде должна быть Третья, но вдруг здесь и луны ведут себя не так, как у нас? Хотя солнце очень похожее…

— Я только одну луну видел, — буркнул дракон. — Других не было. Так что можешь считать её Первой. И единственной.

— Но как?

Она на мгновение потеряла концентрацию, в итоге новое дерево, которое росло уже в третьем круге защиты, вышло кривым, испортив вид всей цитадели и нарушив потоки магии.

— Эй! — крикнул дракончик. — Исправляй быстрее!

— Извини…

Яна быстро уничтожила неудачное растение и принялась выращивать новое — красивое и ровное. Надо же — одна единственная луна! И как они тут живут?

В ГАИ — или по-новому ГИБДД — Макса, разумеется, никто не ждал. Местные обитатели были заняты собственными делами, а дежурный на входе лишь после долгих расспросов нехотя раскрыл служебную тайну — то есть, назвал номер кабинета, в котором заседала группа разборов. Кабинет был закрыт, хотя табличка на двери говорила о том, что работа была в самом разгаре. Впрочем, табличка, как и дверь, была очень древней и, возможно, не менялась последние лет тридцать.

В коридоре зачем-то стоял неудобный рамный стол с парой стульев. Макс присел на один из них и нехотя посмотрел на разложенные по столешнице образцы заявлений и прочую бюрократию. Что-то подобное он уже видел в других госучреждениях, да и в самом ГАИ, когда ставил «шкоду» на учет — везде было одно и то же, организации работали по когда-то заведенному порядку и ничего менять не собирались. Хотя нет — на одном из образцов был пропечатан текущий год, так что какие-то инновации в местную жизнь нет-нет да врывались.

Макс зачем-то взял в руки один из образцов и начал внимательно читать строчку за строчкой. Закончил, аккуратно отложил его в сторону, взял следующий, за ним ещё один… он пришёл в себя, когда рядом с ним высилась аккуратная стопка прочитанных от начала до конца листов с донельзя казенным текстом. И самое ужасное — он помнил всё, что только что прочёл. Это было как минимум необычно.

Макс никогда не любил читать. Его отношения с этой областью человеческой деятельности полностью описывались анекдотом про мужика, который за всю жизнь прочитал ровно три книги — букварь, вторую и синюю. Нет, разумеется, Макс был более образован, чем герой этой хохмы. Он вполне нормально отучился в школе, а потом и в колледже, и учеба и там, и там предполагала знакомство с книгами по разным предметам — в том числе и с творчеством классиков, хотя полностью списки для чтения на лето Макс не осилил ни разу. В армии с книгами вообще было не очень хорошо — свободного времени хватало лишь на то, чтобы донести голову до подушки; на контракте стало чуть полегче, но к тому времени Макс прочно отвык читать, предпочитая тупить в телефон или смотреть телевизор.

Во время африканского контракта в транспортном взводе неведомыми путями оказалась очень потрепанная книга в мягкой обложке; выпадающие из неё страницы регулярно подклеивали скотчем, так что том выглядел разбухшим. Читали её по очереди, выходить из которой Макс не стал — нельзя ставить себя особняком от коллектива в таких мелочах. За время пользования этой книжицей он хорошо выучил её название — «Смерть под ножом хирурга»; имя автора ему так и не покорилось. Дальше десятой страницы Макс за все попытки так и не продвинулся, запомнив лишь то, что там было нечто про японцев и англичан.

А тут Макс буквально за минуту проглотил с десяток образцов заявлений — и ему хотелось читать ещё и ещё. Он начал даже жадно оглядываться по сторонам в поисках другой печатной продукции, но на его счастье пришел обитатель злополучного кабинета — и Макса поглотила скучная рутина, сопровождающая любое общение с государственными органами. Но ему дали прочитать протокол — он сделал это целых два раза, хотя полностью запомнил написанное в нем с первого, — да и вообще всё завершилось гораздо быстрее, чем он мог ожидать.

Стоя на улице, Макс раздумывал над своим внезапно открывшимся даром. Его не особо тронули посиневшие глаза, да и тот огненный шарик сейчас, без подтверждающей дырки рядом, казался порождением употребленного со Стасом бренди. Это, разумеется, было не так, но в любом случае внезапная тяга к чтению беспокоила Макса тем, что он всем своим естеством рвался её удовлетворить. И даже уже нашел на телефоне ближайший книжный магазин.

Дело в том, что в его холостяцкой квартире не было ни одной самой завалящей книги, а они ему сейчас были нужны как воздух.

Кабинет был огромным, светлым, с большими панорамными окнами. Его стены были обшиты панелями из натурального дуба, на дальней от двери стене висел непременный парадный портрет президента, а весь центр занимали два стола составленных буквой «Т» — один представлял собой массивное сооружение с двумя тумбами и полированной столешницей, а второй был попроще. За массивным столом сидел хозяин кабинета, а Юрий Владимирович пристроился на ближнем к нему стуле, который на совещаниях занимал первый заместитель.

— Ваша дочь сейчас во всех выпусках новостей, — сказал хозяин кабинета, — и это очень нехорошо. Она и так вела себя… скажем так, невоздержанно, но устроить такое в центре города — просто недопустимо!

Он даже хлопнул ладонью по столу — хотя и не с размаху, а словно накрывая что-то хрупкое.

— Михаил Львович, но мы же с вами умные люди, и понимаем, что Яна на подобное просто не способна, — Юрий Владимирович улыбнулся. — Попасть в аварию, устроить скандал в ресторане или самолете из-за обслуживания, громко расстаться с очередным бойфрендом — это всегда пожалуйста, но так ведет себя вся современная молодежь, особенно из нашего с вами круга…