Эта встреча открыла парню глаза на одно обстоятельство, о котором он даже не подозревал. Оказывается, не все эльфы приняли первенство людей и согласились на роль слуг. Они что-то делали, боролись, возможно, готовили вооруженное выступление. Янике не повезло оказаться в их планах, но сам факт существования мятежных эльфов приводил Малиута в восторг. И если бы их действия не могли повредить принцессе, мальчик никому бы не рассказал о том, что услышал в конюшне.

Он выбрался из стойла Холодка и бездумно скормил пони остаток сахара. Тот благодарно ткнулся в ладонь Малиута, но ему было не до ласк животного. В его голове стучали сразу несколько молоточков, привлекая внимание хозяина и требуя, чтобы тот уделил время именно ему. Малиут сжал руками виски, но всё произошедшее оказалось слишком болезненным для маленького двенадцатилетнего эльфенка.

— Ты где был?

Дома Малиута с нетерпением ждала мать. Её глаза полыхали тревожным огнем, и в другое время мальчик испугался бы возможного наказания, но сейчас ему было не до этого.

— Гулял по дворцу, — сказал он как можно небрежнее. — В темноте здания выглядят как настоящие древние крепости, а звезды — как множество стрел, которыми мою армию осыпает враг…

Мать вздохнула и взъерошила сыну прическу.

— Ты опять выдумываешь, — она покачала головой. — Бабушка тебя слишком избаловала, тебе пора думать не о прошлом, а о будущем. Ну, какие крепости, какие стрелы, какой враг?

— Самый настоящий! — твердо ответил Малиут.

И на этот раз он совсем не кривил душой.

— Мам, а отец вернулся? — спросил он.

— Да, сидит у себя в кабинете, с документами. Просил не мешать, — с нажимом произнесла она. — Я лишь отнесла ему поесть, у него с обеда крошки во рту не было. Но не уверена, что он заметил это.

Малиут напрягся. Так отец вел себя, если дела у таверны шли не очень. Или когда что-то случалось у родственников. Он помнил, что однажды отец всю ночь просидел в кабинете, когда его троюродного брата поймали на воровстве — тот служил барону Кинану и отчего-то решил, что его господин не заметит, что половина его состояния уплыла в чужие руки. Кажется, тогда удалось не довести дело до смертного приговора, и проворовавшийся эльф отделался пожизненными рудниками. Наверное, ситуация с Яникой тоже оказалась очень серьезной, хотя Малиут не представлял, как пропажа принцессы может повлиять на владельца одной из дворцовых таверн.

— Я всё же схожу, пожелаю ему спокойной ночи, — сказал он.

— Сходи, конечно, — мать потрепала его за ухо.

И хотя Малиуту было приятно, он скорчил недовольную рожицу — всё же он считал себя слишком взрослым для таких детских нежностей.

Кабинет отца не был заперт. Он был совсем крохотным, настоящий чулан, только с окном во двор. Внутри царил полумрак, лишь один светильник на стене отбрасывал мерцающие длинные тени. Отец сидел за своим столом и что-то чертил в толстой тетради, изредка макая перо в чернильницу. Малиут замер у двери, дожидаясь, когда на него обратят внимание.

— А, это ты, — голос отца звучал не слишком угрожающе, — заходи, чего встал на пороге.

Малиут прошел и неловко примостился на гостевой стул. Он был жестким и неудобным, но и отец сидел в таком же — он считал, что хозяева и гости должны находиться в одних условиях.

— Мама сказала, что-то случилось…

— Да? Откуда… — взгляд отца упал на поднос с тарелками. — А, ну да. Эту женщину не провести! Когда вырастешь, ищи такую же, потом всю жизнь будешь как сыр в масле кататься.

Он улыбнулся, и Малиут улыбнулся в ответ. Беззаботный тон не обманул мальчика — он видел, что отец чем-то серьезно озабочен, а шутливый диалог с сыном для него сейчас — лишь напрасная трата драгоценного времени. Малиут снова засомневался в своем решении, но потом всё-таки нашел в себе силы рассказать об увиденном.

— Отец, я сейчас был в конюшне…

— Да? И что ты там…

— Просто прятался, — объяснил Малиут. — День какой-то неправильный, а пони… они всегда правильные.

— Что ж… хорошо. Ты рассказываешь это мне, чтобы избежать наказания за позднее возвращение?

Малиут не мог припомнить, когда его последний раз наказывали за полуночные прогулки.

— Нет, — он не стал развивать эту тему, — я про другое. Ты же слышал, что принцесса Яника пропала?

Отец несколько мгновений смотрел на сына, а потом коротко кивнул.

— Я был в конюшне, — повторился Малиут, — там стоял Холодок, это пони принцессы Яники… любимый пони… она всегда выбирала его, когда уезжала на прогулку. Но сегодня у неё Ритуал, а Холодок стоит в своем стойле… это очень странно…

Он понял, что запутался, и замолчал.

— Не более странно, чем всё остальное, что случилось в этот день, — тихо сказал отец. — Ты хотел мне рассказать только об этом пони?

— Н-нет… — Малиут запнулся, но быстро справился с собой. — Там ещё были двое эльфов, новый старший конюх и ещё один, я его не знаю. У них есть какая-то госпожа, которая что-то сделала, после чего принцесса Яника пропала, а потом исчезла совсем, а они ищут её, чтобы убедиться, что она ничего не поняла.

Он выпалил всё это на одном дыхании, уставившись в пол. Наступившая тишина заставила его поднять глаза — отец внимательно смотрел на него, и его лицо выражало полное недоумение.

— Извини, сын, но я ничего не понял, — наконец, сказал отец. — Тебе нужно учиться излагать свои мысли связно, иначе люди не будут тебя слушать. Давай помедленнее и с самого начала.

Эта отповедь подействовала на Малиута как ведро холодной воды. Уши мальчика покраснели, он почувствовал, как пылают его щеки и лоб, но всё же начал свой рассказ.

Он выложил отцу всё — про то, как забрался в конюшню, как кормил Холодка утащенным на кухне сахаром, как в конюшню пришел старший конюх, а потом и незнакомец, как они обсуждали пропажу принцессы и некую госпожу. В пересказе всё, что он услышал тогда, звучало не очень страшно, и больше всего Малиут боялся, что отец ему не поверит, перебьет на самом интересном месте и прогонит спать. Но тот выслушал сына до самого конца, поощрительно кивая в самых ответственных местах. А когда тот закончил, неожиданно спросил:

— И что?

Малиут на секунду потерял дар речи. В смысле — и что?

— Они могут что-то знать про принцессу Янику, нужно доложить во дворец!

Отец немного помолчал, внимательно глядя на сына и барабаня пальцами по столешнице. Наконец он откинулся на спинку стула.

— Это ты считаешь, что речь шла о Её Высочестве, — сказал он. — Но вспомни, они хоть раз назвали её титул или имя?

Малиут снова покраснел и отрицательно покачал головой.

— Вот в этом и дело. Со стороны это выглядит так — старший королевский конюх и его знакомый, который мог быть, например, слугой какой-нибудь баронессы, которую они и называли «госпожой», это допустимое обращение, обсуждали поиск сбежавшего пони. Этот знакомый оказался в затруднительной ситуации и обратился за помощью к более опытному эльфу…

— Но они упоминали долину Вирруан! — горячо выкрикнул Малиут.

— Тише, тише, а то мать переполошится, — с улыбкой произнес отец. — Тебе послышалось. Например. С другой стороны, если ты прав, и эти эльфы причастны к исчезновению принцессы, то тебе грозит нешуточная опасность, если кто-нибудь узнает, что ты слышал нечто, не предназначенное для твоих ушей. А ты знаешь, что делают со шпионами? — отец сделал зловещее лицо. — Им отрезают их длинные уши! По самые плечи!

Он усмехнулся. Малиут почувствовал, что его бьет мелкая дрожь. Про то, что его могли поймать и просто убить, он даже не подумал.

— Поясню в первый и последний раз. Всяк должен прыгать по способностям и достоинствам своим, такой обычай нам завещали наши предки…

— Предки сделали нас рабами! — воскликнул Малиут, но тихо — он помнил предупреждение отца о матери.

— Это сделали люди, а не наши предки, — жестко отозвался отец. — И это следствие проигрыша в войне. Побежденный плачет, так было всегда. Бабушка, наверное, не рассказывала тебе, что тут происходило до прихода человеческих войск? Об этом никто не любит вспоминать. В каждой долине был свой царь, свои обычаи и своё войско; и ежегодно это войско отправлялось в поход — наловить рабов в соседней долине, награбить богатую добычу… или то, что они считали богатой добычей. Никто не брезговал насилием и не считал зазорным убивать женщин и детей. Люди покончили с этим навсегда. Их королевства, конечно, тоже грызутся между собой, и эльфы участвуют в их войнах. Но сейчас эльфы не режут эльфов как скот и не приносят своих сородичей в жертву, чтобы урожай был хорошим, а дождь — ласковым. Ради такой жизни можно смириться с тем, что эльфийской магии больше нет, а мы служим людям. Ты всё понял?