Малиут вспомнил, как однажды к ним домой пришла сама королева, высокоблагородная Эна. Визит был обставлен как неофициальный, Её Величество сопровождали лишь три служанки и пятеро стражников, но всё равно они прониклись важностью момента. Гостей таверны «Единорог» тогда настоятельно попросили оставаться в их комнатах, а всю семью — кроме родителей — собрали в гостиной вместе с двумя стражниками. Королева же уединилась с отцом и матерью Малиута, и около получаса они о чем-то беседовали. Малиут понимал, что этот визит супруги короля был высокой честью для таких эльфов, как они, но не мог предположить, с чем он связан.

Как оказалось, вся эта суета происходила из-за него и Яники: принцесса пожаловалась матери на наглого эльфенка, и королева решила разобраться в ситуации, прежде чем рубить с плеча. Малиут навсегда запомнил, в каком ужасе были родители после ухода Её Величества, как они строго-настрого предупреждали его не совершать никаких опрометчивых поступков, которые могут расстроить Янику. Ведь той через считанное число лет — тогда им было по десять — предстояло самой взойти на престол, и её власти хватит, чтобы расправиться с любым из Малиутов. Эльфы столицы вряд ли вступятся за того, кто посмел вызвать неудовольствие королевы.

Малиут, конечно, пообещал родителям вести себя пристойно, но всё равно чувствовал, что ходит по краю и что его спасало только то, что Янике пока не исполнилось двенадцать, и она не имела права сносить головы направо и налево. Кроме того, она изучала магию — это тоже следовало учитывать, поскольку ни один суд в целом мире не встанет на сторону эльфа, которого в порыве гнева убила природная принцесса. Или любой другой человек.

Страна эльфов была завоевана людьми много столетий назад. Малиут слышал легенды о великих битвах, после которых земля была устлана трупами эльфов и людей в несколько слоев, о выжженных лесах и разграбленных святилищах, о грудах убитых животных-симбиотов, которых захватчики ненавидели особенно сильно за их преданность расе эльфов. Война была неравной с самого начала — людей было намного больше, они все как один владели магией, пусть и на разном уровне, и могли позволить разменивать десять человеческих жизней за одного эльфа. Бабушка рассказывала Малиуту о сражениях, в которых насмерть сходились многотысячные отряды; в этих сражениях кровь лилась рекой, а поля сплошным ковром устилали тела убитых и раненых. Запах смерти надолго повисал в этом месте, отпугивая всё живое.

Но даже всезнающая бабушка не могла ответить на простой вопрос — почему побежденные согласились служить захватчикам. Это знали только духи, но после завоевания они молчали и ни с кем из эльфов не говорили. Исчезли и эльфийские маги вместе со своей особой магией. Остались только такие, как Малиут и его семья — покорные слуги магов-людей.

С раннего детства Малиут точно знал, что жизнь несправедлива до крайней степени — во всяком случае, к нему. Он был всего лишь никчемным эльфом, и его судьбой было пойти по стопам отца и деда — управлять таверной, угождать гостям и терпеливо служить людям. Будет с утра и до ночи выполнять опостылевшую работу и стараться даже не задумается о том, что где-то за горизонтом есть другая жизнь. Правда, уже лет в шесть Малиут выяснил, что другой жизни нет нигде в обозримых и достижимых окрестностях. А в восемь он узнал, что ему в чем-то даже повезло.

Везение Малиута заключалось в том простом факте, что он родился и вырос в Думленде. Здесь люди обращались с эльфами почти нормально — позволяли работать и зарабатывать, редко убивали без причины и не продавали на невольничьих рынках. В других людских королевствах, которые и находились за горизонтом, случалось всякое. Отец Малиута держал небольшой постоялый двор на несколько комнат, где часто останавливались слуги тех, кто побывал в соседних странах. Эти путешественники охотно делились ужасами, которые шокировали обитателей Думленда. Особое впечатление на Малиута произвело полное истребление эльфов в одном королевстве — он пытался представить себе, как всё происходило, но не мог. Такие происшествия были сродни легендам о великих битвах с тысячами жертв.

При этом Малиут понимал, что Яника никакого отношения к кровопролитиям далекого прошлого не имеет. В этом были виноваты её предки и только они, а сама она была лишь двенадцатилетней девчонкой и пользовалась плодами давней победы. Но он ничего с собой не мог поделать, и провоцировал принцессу при каждом удобном случае.

Но сегодня он решил извиниться за своё поведение — не потому, что Яника превратится в полноправную наследницу, а потому, что Малиут чувствовал — ему самому нужно оставить детство в прошлом. Конечно, ему не грозил Ритуал, но он всё равно должен был когда-нибудь повзрослеть.

Ожидание затянулось до самого вечера. Солнце уже почти коснулось горизонта, Первая луна была видна практически в зените, когда дворовые ворота распахнулись, и в них на полном скаку ворвалась целая кавалькада всадников.

Малиут узнал среди них короля и королеву, некоторых придворных, которых он видел раньше — но вот Яники в этой толпе точно не было. У него похолодело внизу живота, и он покрепче сжал в кармане небольшой цветок из красных кристаллов, которым он любовался каждый день вот уже несколько лет. Конечно, Малиут знал, что на самом деле это была лишь безделушка, привезенная одним из постояльцев его отца из какого-то королевства, но ничего более ценного у него не было. И сегодня Малиут собирался подарить этот цветок Янике и, если получится, объяснить, как ценен его дар. Может тогда принцесса его поймет и простит его ребячество.

Но она не вернулась из Вирруана. И никто, разумеется, не подумал объяснить маленькому эльфенку, что произошло в этой долине. Все всадники спешились, слуги-конюхи подхватили их пони под уздцы и увели, а королевская чета и придворные быстрым шагом — почти бегом — скрылись во дворце.

Во дворец Малиуту хода не было. Он сунулся в конюшню — это было одно из его любимых мест. Обычно здесь никто не напоминал Малиуту, кто он и какое место в мире занимает. Конюхи-эльфы иногда даже позволяли ему помогать им, а ему нравилось ухаживать за пони. Они чем-то напоминали его самого, служа тем, кого должны были ненавидеть всей душой, но при этом были гордыми, с хорошо заметным чувством собственного достоинства. Ничего подобного Малиут не замечал ни у себя, ни у своих родителей, ни у других эльфов.

Но не сегодня.

До вчерашнего дня пост старшего конюха занимал ап Дэггин, но он куда-то исчез, а новый старший конюх — его, кажется, звали Лукан — сходу прогнал Малиута, причем безо всякой на то причины, просто потому, что мог это сделать, ведь в конюшне его власть была почти абсолютной. Конечно, Малиут вовсе не был королем, но тот же Дэггин относился к мальчику значительно добрее.

Огорченный Малиут отправился домой, пытался расспросить родителей, но те не смогли дать хоть какого-то толкового ответа на его вопросы. Их, правда, тоже беспокоила суета во дворце, а слова сына о том, что принцесса не вернулась с Ритуала, встревожили окончательно — но понять, что случилось, они не могли. Впрочем, отец, перекинувшись с матерью несколькими фразами, надел выходной костюм и куда-то ушел.

Малиуту тоже не сиделось на месте. Он сумел ускользнуть мамы и бабушки и тоже выбрался на улицу.

Малиуту нравился дворец ночью. Никто не мешал ему наслаждаться длинными переходами с красивыми барельефами или просто стоять посреди мощеных булыжниками площадей, глядя на звезды. Он мог сколько угодно рассматривать картины былых битв на фронтонах арсенала или даже трогать великанские церемониальные тараны, которые когда-то установили стоймя, как колонны — в память о давно забытой победе над врагом. Мог ходить и срывать травинки, заползшие на засыпанные мелкими камешками и белым песком дорожки с аккуратных газонов.

И, главное, ночью никто не напоминал Малиуту, что он просто эльф.