Со стороны бронзового человека это была чистая догадка — догадка, которая, как показали дальнейшие события, оказалась верной.

Док и его люди побежали, стараясь держаться под укрытием. Это было трудно, почти невозможно, поскольку лес здесь был редким, а невероятная сфера погрузилась между деревьями и медленно поворачивалась, словно была фантастическим организмом, все глаза, мозг и воспринимающие чувства которого заключались в круглом сияющем туловище.

Затем она немного поднялась и поплыла над Доком и его людьми там, где их обнаружили.

Раздался щелчок, и к земле упала маленькая металлическая капля. Она глухо ударилась об опавшие листья и лопнула почти как большое, насквозь тухлое яйцо. Точно то же самое произошло чуть по другую сторону от группы Дока.

— Газ! — крикнул Хэм, затем сильно закашлялся, выпрямился во весь рост, обеими руками схватил себя за горло и стал дёргать, словно пытался освободить застрявший там предмет. Он всё ещё рвал себя за горло, когда упал.

Монк рухнул рядом с ним.

Благодаря ли превосходной физической сопротивляемости или тому, что он задержал дыхание, Док Сэвидж сумел пробежать некоторое расстояние и, вероятно, ушёл бы, если бы газ не впитывался сквозь поры кожи почти так же эффективно, как через лёгкие.

Док упал в целых ста ярдах от остальных.

Когда Док Сэвидж проснулся, голос низкорослого мужчины по прозвищу Коротышка говорил: — Не думал я, что доживу до этого дня. Точно не думал!

Открыв глаза, бронзовый человек увидел стоявшего над ним Коротышку с обрезанной автоматической винтовкой под мышкой.

— Нет, сэр, не думал я, что мы когда-нибудь тебя поймаем, — сказал Коротышка бронзовому человеку.

Док шевельнул руками в пределах нескольких дюймов. Движение ограничивали огромные прочные наручники: одна пара с чрезмерно большими браслетами выше локтей и ещё три пары над запястьями.

Он пошевелил лодыжками. Там было ещё три пары кандалов, колени были связаны верёвкой, а узлы скручены проволокой.

— Мы становимся осторожными, — сказал ему Коротышка.

Док повернул голову. Рядом лежали Монк и Хэм, оба в наручниках; на Монке было почти столько же пар кандалов, сколько удерживало бронзового человека. Ни Монк, ни Хэм ещё не пришли в сознание.

— Они очнутся, — сказал Коротышка. — Шеф сказал, что этот газ не убивает.

Человек со странно ведущими себя глазами подошёл хмурясь, оттолкнул Коротышку и сказал: — Всё ещё работаешь ртом сверхурочно!

Коротышка свирепо взглянул на него. — У моей верёвки есть конец, приятель.

Долговязый человек со странными глазами не обратил на это внимания и нахмурился на Дока Сэвиджа.

— Куда делись Лизес Мур и Квинс Рэндвейл? — потребовал он.

— Это, — медленно сказал ему Док, — я тоже хотел бы знать.

Хмурость другого стала ещё чернее. — Значит, они были здесь?

— Были.

Мужчина выругался, и характер проклятий указывал, что часть прошлого он провёл на скотоводческом ранчо.

— Два спятивших пустоголовых болвана! — закончил он. — Мы нашли в кустах двух наших ребят мёртвыми там, где приземлялся один из шаров. Лизес Мур и Квинс Рэндвейл убили их и захватили шар, верно?

— Такая мысль приходила мне в голову, — признал Док.

— Именно это мы и пытались предотвратить! — прорычал мужчина, и глаза его ужасно скосились.

Док спросил: — Кто был третьим мертвецом? Тот, кто умер некоторое время назад?

Другой открыл рот, словно по рассеянности собирался дать правильный ответ, но тут его глаза внезапно выпрямились.

— Неважно, — отрезал он.

— Где девушка? — спросил Док.

Коротышка сухо сказал: — Должно быть, те два скунса, Мур и Рэндвейл, оставили её в живых. Конечно оставили. Собираются использовать её так же, как его.

Человек с блуждающими глазами закричал: — Похоже, только пуля заткнёт твою пасть!

Коротышка сообщил: — Когда почувствуешь удачу, можешь попробовать её заткнуть.

Вместо того чтобы принять вызов, другой развернулся и зашагал прочь.

Минут через пять человек с беспокойными глазами вернулся. Он выглядел вполне довольным.

— Ты должно быть, выпил, — предположил Коротышка.

— Чушь! — Другой злобно ухмыльнулся. — Я связался с боссом. За поимку нашего большого бронзового друга здесь мы все получим дополнительную долю.

— Когда ты приносишь такие вести, всё прощено, — сказал ему Коротышка.

— Остальными займётся босс, — сказал худой мужчина.

— Какими остальными? — спросил Коротышка.

— У Дока Сэвиджа в Нью-Йорке ещё трое людей, — ответил другой. — Типы по прозвищу Длинный Том, Джонни и Ренни. Нужно позаботиться и о них.

У Ренни были огромные кулаки. Один специалист по медицине когда-то утверждал, что это крупнейшие кулаки, какие когда-либо имел человек, включая Кардиффского гиганта. Ренни не был хвастуном — кроме одного пункта: он утверждал, что не существует деревянной двери, панель которой он не способен выбить кулаками.

Ренни, он же полковник Джон Ренвик, был инженером, известным на большей части земного шара. В последние дни он редко занимался этой профессией. Он любил волнение, и ради него служил солдатом неприятностей в маленькой группе Дока Сэвиджа.

Ренни сидел в нью-йоркской штаб-квартире Дока Сэвиджа в небоскрёбе. На коленях у него лежала газета. Под газетой, скрытый ею, находился один из супер-пистолетов бронзового человека, способный выпускать многие сотни пуль в минуту.

В дверь снова постучали.

— Войдите, — пригласил Ренни.

Вошедший мужчина был башней из костей. Он моргнул на газету, затем потрогал монокль, свисавший с лацкана на ленте.

— Твоё поведение порождает опасения, — академическим голосом произнёс он.

— Не знал, что это ты, Джонни, — прогрохотал Ренни голосом, громкость которого напоминала сердитого медведя в пещере. Он убрал пистолет-пулемёт в карман.

Новоприбывшим был Уильям Харпер Джонни Литтлджон — джентльмен с двумя страстями: приключениями и длинными словами. То, что его считали одним из самых учёных знатоков археологии и геологии, было лишь маленькой деталью.

— Длинный Том связывался с тобой в течение минувшего часа или около того? — спросил Джонни.

Ренни моргнул. — Вот это меня озадачило.

— Длинный Том мне звонил, — сообщил Джонни более короткими словами. — Он указал, что располагает сведениями сопоставимой важности.

— Понятно, — неопределённо ответил Ренни. — Нет, мне он не звонил.

Джонни прошествовал в библиотеку, выглядя худее, чем только может быть живой человек, и вернулся с книгой лишь немного меньше чемодана. Он раскрыл её и принялся вчитываться в страницы мелкого шрифта.

Это была написанная самим Джонни книга об образе жизни доисторического птеродактиля.

— Освежаешь знания? — спросил Ренни.

— Я кое-что упустил, — объяснил Джонни. — К тому же вопрос немалого значения, касающийся лапидификации, или прогрессирующего лапидесцентного состояния овального…

— Пощади, — попросил Ренни. — У меня и так голова болит. От Дока есть вести?

— Нет, — кратко сказал Джонни.

Дверь распахнулась, впустив бледного, измождённого мужчину, который выглядел настолько нездоровым, что ему впору было лежать в больнице. Ростом он едва достигал среднего, а цветом лица обладал не более румяным, чем гриб.

— Нечто важное! — крикнул он, размахивая бумагой.

Это был майор Томас Дж. «Длинный Том» Робертс, выдающийся гений электричества, который ни дня в жизни не болел.

На бумаге были напечатаны слова:

Я знаю, что ты правильный парень и интересуешься этим убийством Уилларда Спэннера. Иди на Карл-стрит, 60, и, может быть, кое-что узнаешь. Но будь осторожен. Потом я тебя найду, и если захочешь сделать для меня что-нибудь за наводку, тоже хорошо.