Радиопереговоры продолжались.

— В прошлый раз, когда мы связались, вы говорили о большой головной боли, приближение которой ощущали, — сказал далёкий голос. — Есть её признаки?

— Нет, — ответил мужчина в комнате. — Но она ещё может начаться.

Монк решил, что они говорят о Доке Сэвидже.

— В остальном вы все здоровы? — спросил голос из громкоговорителя.

— Не на что жаловаться. — Мужчина у передатчика поспешно пролистал кодовую книжку. — Как ваше пищевое отравление — то, что вы получили из консервной банки?

— Всё прошло, — усмехнулся голос из радио.

Ещё один взгляд в кодовую книжку. — Что посоветуете сделать с моими двумя головными болями?

— Посмотрю, что говорит руководство, — ответил далёкий собеседник.

Мужчина у передатчика рассмеялся; затем наступила тишина, во время которой Монк заключил, что «руководством», должно быть, кодово обозначен таинственный главарь банды.

— Руководство говорит принять две пилюли, — прорычал голос из радио.

Мрачные выражения на лицах мужчин в комнате, когда радиопереговоры закончились, показали Монку: все они и без шифровальника знали, что означает «пилюля».

Коротышка встал, хмурясь.

— Мне это не нравится, — кисло сказал он.

— Что тебя гложет? — огрызнулся человек со странными глазами.

— Я не сказать чтобы пуританин, — проворчал Коротышка. — Но хладнокровно прикончить этих двоих не по моей части. Если у них будет шанс — конечно! Но просто их пристрелить, накормить каждого одной из тех пилюль, которые, как мы все чертовски хорошо знаем, на языке босса означают пулю, — без меня!

— Стал защитником беззащитных мужчин? — процедил мужчина с беспокойными глазами.

— Чушь! — Коротышка свирепо взглянул на него. — Я не забыл, как ты заехал мне по морде, косоглазый болван!

— Прекратите, вы двое! — рявкнул один мужчина.

Коротышка продолжал смотреть свирепо. Глаза другого мужчины сошлись, разошлись; затем он пожал плечами.

— Да я взбесился из-за того, что водитель развозного фургона улизнул, — сказал он. — Наверное, мне не стоило тебя бить.

— Тогда на этом и закончим, — сказал Коротышка.

Мужчина с необычными глазами вытащил револьвер.

— Я позабочусь о дозах пилюль, — сказал он. — Я не такой привередливый, как некоторые.

Он толкнул Монка и Хэма, погнав их перед собой за дверь. Они, пошатываясь, брели вперёд, не в силах ничего сделать, кроме как выкрикивать угрозы, не производившие ни малейшего действия. Лассо болезненно туго стягивало их руки и было надёжно завязано.

Один из мужчин, оставшихся в комнате, крикнул: — Слушай, а что насчёт водителя развозного фургона?

— Поищем его после того, как я с этим разберусь, — сказал самозваный палач.

Они вышли наружу. Человек с беспокойными глазами не закрыл дверь. Очевидно, он был достаточно чёрств, чтобы остальные услышали выстрел.

— Идите! — прорычал он. — Сделаете хоть одно движение — получите прямо здесь, а не снаружи.

Монк и Хэм шли. Они слышали шаги мужчины позади. Тяжёлые, размеренные, не выдававшие нервозности, и в них чувствовалась нотка обреченности.

Тут шаги остановились. Позднее Монку казалось, что одновременно с ними умолк и тихий вздох. Но полной уверенности у него никогда не было.

Прошла долгая секунда, прежде чем Монк, опасавшийся выстрела пленителя, обернулся. Маленькие глаза уродливого химика округлились. Рот открылся.

Водитель развозного фургона стоял в проходе, широко расставив ноги. Обеими руками он держал человека с беспокойными глазами за шею. С явной лёгкостью он поднял беднягу над полом, а жертва не издавала ни звука и едва дёргалась.

Монк вытаращился на водителя развозного фургона. Внешность того сильно изменилась, хотя он по-прежнему носил ту же одежду, а кожа и волосы всё ещё были смуглыми. Но хромота исчезла, а рост и невероятная сила выдавали этого человека.

— Док Сэвидж! — выдохнул Монк.

Док Сэвидж не душил пленника, а работал узловатыми кончиками бронзовых пальцев у того на затылке, разыскивая определённые чувствительные нервные центры, правильное давление на которые вызывало состояние паралича, длившееся некоторое время.

Когда мужчина полностью обмяк и лишь глаза и дыхание показывали, что он ещё жив, Док опустил его на пол.

Монк и Хэм стояли неподвижно, пока развязывали лассо. Благодаря силе пальцев Док справился с узлами без труда.

— Ты слышал, что говорили в той комнате? — прошептал Монк.

— Почти всё, — сказал ему Док. — После уловки с развозным фургоном я…

— Ты рассыпал по дороге гвозди? — перебил Хэм.

— Именно, — ответил Док. — Я нанял фургон у случайно проезжавшего парня, а заодно и его одежду. Он вёз кровельные материалы, и гвозди пригодились. Грим я всегда ношу при себе. В основном это была краска и воск для щёк.

Монк и Хэм сбросили верёвки.

— Где мой поросенок? — потребовал Монк.

— У старого нефтехранилища, — сказал Док. — Пришлось оставить его там.

Монк взмахнул рукой. — Что ты думаешь обо всей этой мешанине, Док?

— Их главарь, очевидно, ограбил банк в Канзас-Сити, — отметил бронзовый человек.

— Конечно. Но что насчёт огненных полос в небе? Они связаны с бандой. И зачем они убили Уилларда Спэннера? И кто эта девушка, и что она здесь делает?

— Вечно думаешь о женщинах, — кисло сказал Монку Хэм.

— Она странно себя вела, — сказал Монк. — От всего этого у меня голова кругом.

Док поднял оружие, которое носил человек с блуждающими глазами. Он дважды выстрелил. Грохот резал уши.

— Чтобы они решили, будто вас казнили, — тихо произнёс бронзовый человек. — Это должно дать нам минуту-другую передышки.

Они осторожно пошли назад через дом, пока не наткнулись на дверь, которая, по-видимому, была заперта. Обычный замок почти не создавал Доку Сэвиджу трудностей. Но здесь были навесной замок и петля — с другой стороны двери.

— Попробуем через подвал, — прошептал бронзовый человек.

Лестница в подвал находилась за соседней дверью и слегка скрипела, но не слишком сильно, когда они спускались.

Нижняя комната когда-то служила залом для отдыха; в ней стоял огромный бильярдный стол, зелёное покрытие которого заплесневело и сгнило. Должно быть, стол оказался слишком тяжёлым, чтобы его унести. Рядом была котельная. Грязные окна пропускали слабый свет.

Едва войдя в комнату, Монк остановился.

— Глядите! — выдохнул он.

К трубам системы отопления были прикованы наручниками двое мужчин.

Один был длинным и худым, а тело его выглядело так, словно состояло из кожи и палок. Он им ухмыльнулся, и ухмылка была ужасной, потому что у него, должно быть, имелись вставные зубы, которых сейчас во рту не было. Одет он был щегольски. Когда он попытался поманить их, обнаружилось, что на правой руке отсутствует большой палец, и это тоже придавало ему гротескный вид.

— Не знаю, кто вы, но для меня вы выглядите ангелами, — невнятно сказал он. — Вы не из этой шайки. Освободите нас, братцы.

Второй мужчина был гладким, круглым толстяком, совершенно лысым. Круглым было не только тело: голова, кисти и руки походили на соединённые суставами вытянутые шары. Он носил кольцо, в котором когда-то находился огромный камень, но теперь тот отсутствовал, а погнутые зубцы показывали, что его выломали из оправы, возможно даже не сняв кольцо с толстых округлых пальцев.

— Да-а, — сказал он, и слова прозвучали шепеляво и нечётко. — Освободите нас. — Слово «нас» прозвучало у него почти как «наш».

Монк тяжело шагнул вперёд и тоненьким голоском спросил: — Вы кто такие, птички?

— Лизес Мур, — ответил кожистый мужчина без зубов и большого пальца.

— Квинс Рэндвейл, — сказал человек с округлым телосложением.

— А! — Монк прищурился. — Те двое пропавших из Талсы?