Коротышка с фанатическим упорством цеплялся за обрезанную автоматическую винтовку, пытаясь привести её в действие. Безуспешно. Он попытался ударить оружием как дубинкой. Монк вырвал его из рук, словно отбирал леденец у ребёнка, а затем бросил.

Монк поднял коротышку целиком, перевернул и бросил на голову. Он проделал это с такой быстротой, что коротышка был беспомощен. Упав на голову, Коротышка больше не двигался.

Монк поморгал маленькими глазами, глядя на свою жертву.

— Ох ты, — сказал он. — Интересно, ему было больно?

Высокий на полу прорычал: — Да что это, чёрт побери, за цирк такой?

Монк ощупал голову Коротышки, убедился, что она цела, затем вывернул одно из довольно больших ушей низкорослого, но не добился никакой реакции. Уродливый химик повернулся к высокому.

— Так это цирк, да? — проворчал он. — А я всё гадал.

— Да чтоб тебя! — процедил тот.

Монк подошёл и уселся на тощего пленника. Док Сэвидж убрал ногу с шеи мужчины. Монк схватил беднягу за уши и потянул их. Его, казалось, завораживало, как по-резиновому они вытягиваются из головы мужчины.

— Из них вышли бы отличные сувениры, — проворчал Монк.

— Прекрати! — взвыл высокий. — Что ты собираешься со мной делать?

— Я буду задавать тебе вопросы, — сообщил ему Монк. — И ужасно рассержусь, если ты не станешь отвечать.

— Чушь! — сказал пленник.

— Этот налёт, или что это было, как-нибудь связан с Уиллардом Спэннером? — спросил Монк.

— А ты как думаешь? — огрызнулся тот.

Монк потянул за уши. На глазах мужчины выступили слёзы. Он выругался, и голос его превратился в пронзительный вой от боли.

— Я тебя за это убью! — пообещал он. — Будь я проклят, если не убью!

Монк картинно содрогнулся, ухмыльнулся и сказал: — Были бы на мне сапоги, я бы в них трясся. Зачем вы сюда пришли?

Новый голос произнёс: — Вы, джентльмены, по-видимому, шутники.

Монк резко вздрогнул и повернул голову к двери. Он сглотнул, воскликнул: «Проклятье!» — и поспешно поднялся на ноги.

Стоявший в дверях мужчина был крепким, атлетического вида и держал револьвер с привычной лёгкостью. Он был в одних носках. Вероятно, этим объяснялось, почему он так тихо вошёл снаружи; этим да слабым гулом городского движения, присутствовавшим всегда.

— Вставай! — велел он высокому. — Вытри глаза. Потом хватай этот узел с одеждой. Вот уж будет о чём домой написать!

— Я убью эту обезьяну! — заорал высокий.

— В другой раз, — предложил спаситель. — Бери одежду. Слушай, а кто вообще этот здоровенный бронзовый тип и мартышка?

— Откуда мне знать? — прорычал человек, которого донимал Монк. Он подобрал свёрток одежды и направился к двери.

— Не бросишь же ты Коротышку? — спросил первый.

Не говоря ни слова, высокий поднял низкорослого и не без труда выбрался за дверь.

Человек с револьвером благодушно наблюдал. У него была одна разительная особенность. Глаза его были голубыми. И с ними было что-то неладно. Время от времени они сходились к переносице, зрачки обращались к носу. Затем снова выпрямлялись. Казалось, их обладатель распрямлял их заметным усилием.

Монк потребовал: — Кому принадлежала эта одежда?

Мужчина сказал: — Там, куда ты направляешься, на многие вопросы дадут ответы.

Монк не успел ясно понять, что произошло дальше. Всё двигалось слишком быстро. Должно быть, Док Сэвидж разгадал намерение человека со странными глазами. Док рванулся вперёд.

Револьвер выстрелил. Но человек с необычными глазами попытался перенести прицел с Монка на Дока и не успел. Его пуля оставила выбоину в стене. А затем Док уже схватился за револьвер.

Мужчина выпустил револьвер. Он отскочил, проворно перебирая ногами, добрался до двери и скрылся за ней. Теперь он кричал. В ответ в соседней комнате послышался топот других ног. Очевидно, там были ещё люди.

Док схватил Монка и толкнул его назад. Они вошли в заднюю комнату и захлопнули дверь. Док задвинул засов.

Револьверные пули крошили дерево вокруг замка. Щепки разлетались. Замок выдержал. Кто-то пнул дверь. Монк проорал угрозу.

Больше не было ни ударов, ни выстрелов. Наступила тишина, если не считать шума уличного движения.

Монк посмотрел на Дока.

— Этот тип с странными глазами собирался убить нас обоих, — пробормотал он.

Док Сэвидж не ответил. Он прислушался, затем отпер дверь. Соседняя комната была пуста. Он двинулся дальше. В следующей комнате один из усыплённых хлороформом служителей морга уже сидел и выглядел больным.

На улице не осталось никаких следов буйных налётчиков. Свёрток одежды тоже исчез бесследно.

Приходящий в себя служитель морга начал бормотать.

— Им понадобилась одежда с трупа, — пробормотал он. — Что вы на это скажете?

— С какого трупа? — спросил Док.

— С Уилларда Спэннера, — ответил служитель.

Док Сэвидж вышел на улицу и навёл справки, выяснив, что мужчины уехали на двух автомобилях. Опрошенные назвали четыре разные марки машин, и каждый настаивал, что именно его сведения верны.

— Вероятно, все они ошибаются, — проворчал Монк.

Погоня явно была безнадёжной, хотя Монк несколько раз выжидающе взглянул на Дока Сэвиджа. Бронзовый человек умел в подобных делах вытаскивать кроликов из шляп. Но Док лишь вернулся в морг. Никому из усыплённых хлороформом непосредственная опасность не угрожала.

— Мы пришли сюда посмотреть на тело Уилларда Спэннера, — сказал Док пришедшему в себя служителю.

— Какое совпадение, — сказал служитель и сумел изобразить болезненную ухмылку, олицетворявшую одну особенность человеческого поведения: люди, постоянно работающие рядом со смертью, склонны вооружаться защитной оболочкой из шуточек.

Тела хранились в отсеках, похожих на огромные ящики картотеки. Мраморные плиты, на которых они лежали, вкатывались в отсеки на роликах. Даже отыскав опознавательную карточку, служитель всё ещё был слишком одурманен, чтобы выдвинуть плиту Уилларда Спэннера, и Монк ему помог.

Док Сэвидж долго смотрел на тело.

— Это Уиллард Спэннер, — произнёс он наконец.

Они вышли.

Монк почесал голову, затем сказал: — Но человек, которого схватили в Сан-Франциско… Это не мог быть Уиллард Спэннер.

— Голос на телефонной записи, — напомнил Док.

— Ты сказал, что это голос Уилларда Спэннера. — Монк нашёл своего поросёнка Хабеаса и поднял за ухо. — Ты мог ошибиться насчёт этого голоса?

— Не думаю, — медленно произнёс Док Сэвидж.

Они осмотрели тех, кто всё ещё оставался без сознания после хлороформа, дали описание налётчиков из морга прибывшим полицейским, а затем вышли к родстеру.

Монк, казалось, глубоко задумался. Он щёлкнул пальцами.

— Этот свёрток с одеждой Уилларда Спэннера! — проворчал он. — И на кой чёрт он им понадобился? Полицейские обыскали карманы и ничего не нашли.

— Должно быть, это было нечто важное, — сказал ему Док. — Одежда понадобилась им настолько сильно, что ради неё они устроили целый переполох.

В дверях морга появился полицейский и крикнул: — Вас к телефону.

Док и Монк вернулись, и Док взял трубку и вопросительно сказал: — Да?

Чёткий, мелодичный голос заговорил быстро. Это был голос оратора с выговором, который обычно связывают с Гарвардом.

— Я оказался у морга как раз вовремя, чтобы заметить что там что-то сильно не в порядке, — сообщил говоривший. — Я проследил за парнями, когда они так поспешно вышли. Сейчас они на перекрёстке Альбемарл-авеню и Фрейм-стрит. Я встречу вас на углу.

— Через десять минут, — сказал Док Сэвидж и повесил трубку.

Монк, неуклюжими скачками направляясь к улице, спросил: — Кто это был?

— Хэм, — ответил Док.

— Крючкотвор! — прорычал Монк, и в его голосе звучало бесконечное презрение.