Монк поспешно вышел.

— Нам нужно точно знать, что Уиллард Спэннер жив, — сказал Док. — Сообщается, что его тело нашли в Нью-Йорке менее чем через три часа после того, как его схватили в Сан-Франциско.

— Как нам это сделать? — спросил пронзительный голос.

— Спросите у Уилларда Спэннера второе имя его брата Нока, — распорядился Док. — Ответ покажет нам, жив ли он.

— Конечно. — Собеседник повесил трубку.

Прошло около пяти минут, прежде чем Монк вошёл в комнату с унылым видом.

— Слишком быстро, — сказал он. — Соединение прервалось, прежде чем мы успели его проследить.

— Мгновенное отслеживание телефонных звонков успешно в художественной литературе, — сказал ему Док. — На практике бывают промахи.

Последние несколько минут Нок Спэннер стоял в стороне, теребя тугой браслет из китайских монет на запястье. Теперь он шагнул вперёд.

— Чтобы не оставалось никаких сомнений, — сказал он и взял со стола в комнате лист бумаги и конверт. Он написал на бумаге несколько слов, встав так, чтобы никто не видел написанного, затем вложил лист в конверт, запечатал его и отдал Доку Сэвиджу.

— Имя написано внутри, — сообщил он. — Если они не вернутся к нам с этим именем, то Уилларда у них нет.

Зазвонил телефон. Это был голос с маскирующей искусственной пронзительностью.

— Второе имя брата — Моренси, — произнёс голос.

Сразу после этого другая трубка щёлкнула. Возможности проследить звонок не было.

Док Сэвидж открыл конверт, отданный Ноком Спэннером. На писчей бумаге внутри было выведено одно имя:

МОРЕНСИ

— Уиллард жив, — сказал Нок Спэннер. — Для меня это доказательство!

Решив, что люди, якобы державшие Уилларда Спэннера, будут звонить ещё — если он, сколь бы невероятно это ни было, действительно оставался жив, как теперь казалось, — Док Сэвидж начал приготовления.

Он связался с телефонной компанией и после некоторого обсуждения добился, чтобы вся команда операторов приступила к работе по отслеживанию звонков, которые могли поступить в его гостиницу. Каждый звонок следовало отслеживать мгновенно. Если повезёт, они могли добиться успеха.

Прошёл целый час, прежде чем позвонили. Говорил тот же замаскированный голос.

— Возьмите деньги, садитесь в автомобиль и выезжайте из Сан-Франциско по главной дороге на Лос-Анджелес, — распорядился голос. — Следите за заборами справа. Увидев на ограде кусок зелёной ткани, выбросите деньги. Мы отпустим Спэннера.

Наступила короткая пауза, пока собеседник глубоко вздыхал.

— И послушайте, Док Сэвидж, — продолжил он. — Вас считают крепким типом, но если вы меня обманете, крепко достанется и вам, и Уилларду Спэннеру!

Другая трубка щёлкнула.

Док Сэвидж продолжал держать свою трубку возле уха, и не прошло и двадцати секунд, как в провод включилась бойкая, деловитая телефонистка и сказала:

— Последний звонок был сделан с Фантан-роуд, 6932.

Договорённость Дока с телефонной компанией о немедленном отслеживании входящих звонков сработала.

Когда бронзовый человек направился к двери, Нок Спэннер бешено замахал руками.

— Но разве вы не собираетесь выполнить их требование? — рявкнул он.

— Нет, — сообщил ему Док. — Голос по телефону был недостаточно обеспокоен деньгами.

Спэннер моргнул. — Что вы хотите сказать?

— Всего лишь то, что всё это пахнет хитроумной попыткой заманить нас по адресу Фантан-роуд, 6932.

Монк и Хэм последовали за бронзовым человеком.

— Ловушка? — взорвался Нок Спэннер.

— Возможно, — согласился Док.

— Что вы собираетесь делать?

— В некоторой степени окажу любезность джентльмену из телефона, — ответил Док.

Нок Спэннер поплёлся следом, выглядя очень встревоженным.

Фантан-роуд начиналась многообещающе, с прекрасных особняков и нового асфальта, но это было в кварталах с номерами от пятисот до тысячи, а когда Док Сэвидж проследовал по улице до шеститысячных номеров, она превратилась в остаток дурного сна настырного риелтора, торгующего участками.

Наконец исчезло даже покрытие, да и самой дороги осталось немного: лишь две колеи в песке и бурьяне. Даже телефонный провод слабо провисал между столбами разной высоты. Давно уже не встречалось ни одного дома с номером, и почему у жилища в такой дали вообще должен быть номер без сельского обозначения, оставалось загадкой.

Док Сэвидж не пытался съехать на арендованном автомобиле с дороги, а остановил его и заглушил двигатель.

Нок Спэннер встал на сиденье — автомобиль был открытым фаэтоном — и огляделся. Радиатор издавал кипящие звуки.

— Проклятье, никакого дома я не вижу, — сказал он.

— Он должен быть менее чем в половине мили впереди, — сказал ему Док.

Они оставили автомобиль с горячим, всхлипывавшим радиатором и пошли вперёд по песку, раз за разом набивавшемуся в низкие ботинки; из-за этого Монк снял обувь и зашагал босиком.

— В тебе наружу выходит лесная обезьяна, — заметил Хэм.

Монк лишь ухмыльнулся и пнул песок в чрезмерно длинное рыло поросёнка Хабеаса, который остановился помучить большого испуганного чёрного жука. По обе стороны стоял лес, деревья росли густо и были большими, поднимаясь из ковра кустарника.

Док Сэвидж внимательно следил за дорогой и различил отпечатки шин. Их было немного. В одном месте он заметил, в каком направлении вращавшиеся колёса отбросили песок. Вскоре он заключил, что недавно по дороге проехали три автомобиля — точнее, два, поскольку один приехал и вернулся, а другой, шины которого имели иной рисунок и степень износа, проехал лишь в одну сторону. Все следы появились в тот день. Ночная роса изменяет облик следа.

Док Сэвидж внезапно и без объяснений оставил остальных троих и пошёл вперёд.

— Что он задумал? — подозрительно спросил Нок Спэннер.

— Он постоянно так делает, — объяснил Монк. — Осмотрится. Нам лучше не торопиться.

Док Сэвидж не пошёл по двум колеям в песке, служившим дорогой, а свернул в подлесок и двигался там. Тишина, с которой он передвигался, была жуткой. Признаков дома пока не было. Но телефонная компания сообщила, что здесь есть жилище, а значит, оно должно быть.

Бронзовый человек шёл с подветренной стороны дороги и время от времени принюхивался. Годы тренировок не дали ему органы обоняния дикого зверя, но его чувства были развиты намного сильнее обычных.

Он уловил запах табачного дыма. Он пошёл за ним против ветра, и если прежде его осторожность была выдающейся, то теперь стала чудесной. Он не издал ни звука, подойдя к двум фигурам, сидевшим на корточках возле дороги.

Это были мужчины. Они спорили.

— Говорю тебе, я слышал автомобиль, — сказал один. — Он остановился дальше по дороге. Это подозрительно!

— Ты вечно что-нибудь слышишь, — кисло сказал другой.

Возможно, слух у обоих был несколько слабым, ибо едва ли разумно, что ни один не узнал о присутствии Дока Сэвиджа, пока бронзовый гигант не обрушился на них; но случилось именно это.

Док тщательно рассчитал прыжок, и все прошло как надо. Он приземлился, положив руку на шею каждому мужчине сзади, и удар вогнал их вниз, зарыв лицами в зернистую землю. Они сопротивлялись. Один сумел издать блеющий вопль. Он прозвучал словно пойманный кролик.

Умело приложенное страшное давление начало действовать, так что двое барахтались всё слабее, а в конце концов обмякли и почти потеряли сознание. Док перевернул их.

Это были Лизес Мур и Квинс Рэндвейл.

Тонкое блеяние — его издал Квинс Рэндвейл — прозвучало достаточно громко, чтобы донестись до Монка, Хэма и Нока Спэннера, и они подбежали, ступая на носках ради большей тишины.

— А, двое таинственных джентльменов, — сухо сказал Хэм.