Альбемарл-авеню представляла собой две колеи в болотной грязи на окраине Нью-Йорка. Фрейм-стрит, похоже, свелась к облезлой старой табличке, торчавшей из солончаковой травы. Если Фрейм-стрит когда-то и существовала, то давно уже уступила болоту.

Когда Док Сэвидж и Монк прибыли на родстере, уже сгущалась темнота.

— Вон Хэм, — сказал Монк.

Хэмом звали бригадного генерала Теодора Марли Брукса, щёголя с Парк-авеню и адвоката, гордость Гарвардской юридической школы. Это был стройный мужчина с повадками осы и языком, таким же острым, как тонкий клинок дамасской стали, спрятанный в невинной на вид чёрной трости, которую он носил.

Он вышел из болотной травы, осторожно ступая, чтобы не испачкать изящный дневной наряд; трость со шпагой была зажата у него под мышкой.

— Здорóво, щёголь, — проворчал Монк.

— Здравствуй, тупица, — оскорбительно парировал Хэм.

Они свирепо уставились друг на друга. Незнакомец решил бы, что сейчас начнётся драка. На деле каждый из этих двоих раз за разом рисковал жизнью ради спасения другого, хотя никто никогда не слышал, чтобы один обратился к другому учтиво.

Хэм открыл дверь родстера со стороны Дока Сэвиджа и сказал: — Я получил записку, которую ты оставил в штаб-квартире: там говорилось, что ты уехал в морг. Я отправился в морг. Как я уже сказал по телефону, те парни вели себя странно, так что я за ними проследил.

— Где они? — спросил Док.

Хэм указал через болото. — Вон там устричный завод.

— Устричный завод? — проворчал Монк.

— Вероятно, они используют его как прикрытие для того, чем занимаются, — предположил Хэм. — И, между прочим, что вообще за всем этим стоит?

— Пока всё как-то сумбурно, — фыркнул Монк. — Сообщают, что Уилларда Спэннера схватили во Фриско в полдень, а до трёх часов нашли мёртвым в Нью-Йорке. Потом шайка типов напала на морг и украла его одежду. Это всё, что мы знаем.

— Я покажу, куда они ушли, — сказал Хэм. — Тот свёрток с одеждой у них тоже был.

В болоте имелось несколько сравнительно твёрдых мест. Остальную местность покрывала вода глубиной от дюйма до двух футов, а кое-где и глубже, что Монк тут же доказал, провалившись выше пояса.

Гряда облаков на западе сократила время сумерек. Вскоре они оказались в полной темноте. Фонари выдали бы их местоположение. Быстро и бесшумно продвигаться через грубую траву было почти невозможно.

— Вы ребята не торопитесь, — распорядился Док. — Не пытайтесь подойти слишком близко.

Монк начал: — Но что ты… — и не договорил. Бронзовый человек исчез во тьме.

Монк прислушался, затем покачал головой. Трудно было представить, что кто-то способен двигаться так бесшумно.

Эта способность Дока Сэвиджа бесшумно подкрадываться не была случайным даром. Он очень много упражнялся, изучал мастеров этого искусства — хищников джунглей.

Бронзовый человек преодолел не более сотни ярдов, когда нечто случилось — нечто, чему позднее предстояло обрести огромное значение и ужасную важность.

Он услышал необычный треск. Трудно было описать его точнее. Это была не череда ударов, а один долгий, хрупкий треск. Начавшись слабо, приблизительно за две секунды он достиг удивительной громкости.

Док взглянул вверх. В небе висело нечто, похожее на натянутую верёвку из жидкого огня. Через мгновение она померкла. Явление было жутким.

Док Сэвидж некоторое время сидел на корточках, слушая и глядя золотистыми глазами в небо. Но больше ничего не произошло. Он продолжил путь к устричному заводу.

Запах этого места ощущался задолго до того, как показалось низкое, беспорядочно раскинувшееся производственное здание. Оно стояло на берегу, а с одной его стороны, словно крыльцо, выступал причал. Для устричных лодок, видимо, прорыли канал. На заводе устриц сортировали и вскрывали.

Там и сям громоздились пирамиды устричных раковин; ими густо была покрыта земля. Они затрудняли ходьбу. Плеск волн о близлежащий берег заглушал более тихие звуки.

Несколько раз Док Сэвидж наклонялся и разгребал устричные раковины, чтобы ступить на голую землю. Хрупкие створки ломались с громким треском. Та сторона здания, к которой он приблизился, была тёмной. Он стал обходить вокруг. Показались освещённые окна.

Сильно пахло устрицами. У причала стояли две небольшие шхуны. Иллюминаторы каюты одной из них светились. Мгновение спустя свет погас, и трое мужчин поднялись по трапу. Они ступили на причал. Один включил фонарь, осветивший всех троих.

Одним был Коротышка. Его спутниками были высокий и тот человек, чьи глаза странно то сходились, то расходились. Один нёс свёрток, похожий на одежду.

Коротышка сказал: — Чёрт меня побери, если я не продолжаю утверждать, что автоматическую винтовку можно обкорнать, и всё же она…

— Да чтоб тебя! — Высокий с отвращением сплюнул. — Тут у нас настоящие неприятности, а ты всё талдычишь и талдычишь об этой пушке. Неужели тот факт, что бронзовым типом оказался Док Сэвидж, на тебя совсем не действует?

Коротышка резко остановился.

— Послушайте, джентльмены, — сказал он. — С тех пор как вы узнали, что этот тип — Док Сэвидж, вы кудахчете, словно две старые наседки. А теперь я хочу, чтобы вы мне кое-что сказали.

— Да? — сказал высокий.

— Разве не факт, что с тем, что у нас есть, нам нужно кого-либо бояться? — потребовал Коротышка.

— Ты про…

— Ты знаешь, про что я. Ты видел эту полосу в небе и немного погодя слышал тот треск, верно? А теперь ответь на мой вопрос.

— Э-эх! — Высокий снова сплюнул. — Мы его не сказать чтобы боимся. Просто было бы удобнее, если бы он не появился прямо на месте. Этот Сэвидж — крепкий орешек, и ты об этом не забывай.

— Я не забываю, — сказал Коротышка. — А вы перестаньте кудахтать, амигос. Мы в прекрасном положении. Док Сэвидж ничего о нас не знает. И разве мы не добыли одежду Уилларда Спэннера? И разве об остальном не позаботятся?

Высокий внезапно расхохотался.

— Теперь-то что? — прорычал Коротышка.

— Просто подумал, — усмехнулся тот. — Люди будут гадать, как Уиллард Спэннер мог быть во Фриско в полдень и оказаться мёртвым здесь, в Нью-Йорке, в три часа того же дня.

Док Сэвидж находился рядом с ними. Он мог бы протянуть руку и подставить подножку любому из троицы, когда они проходили мимо цепочкой.

Молчаливый из троих, человек с неестественно блуждающими глазами, шёл последним. Док Сэвидж сидел на корточках. Он выпрямился. Его кулак ударил мужчину в челюсть со звуком, похожим на громкий щелчок пальцами. Мужчина упал. Свёрток одежды отлетел в сторону.

Произошло несколько удивительных событий. Окружающая темнота извергла людей. Словно по волшебству возникло не менее дюжины мужчин. У каждого были фонарь и оружие.

— Взять его живым? — вопросительно крикнул один.

— Ещё чего! — взвизгнул другой, очевидно главарь.

Док бросился к свёртку одежды. Через него перепрыгнул мужчина, мчавшийся навстречу, и его оружие изрыгало пламя и гром. Док метнулся вбок. Он извернулся. Свинец со свистом пронёсся мимо.

Док упал на землю и перекатился. Его скрыла высокая болотная трава. Он прополз с дюжину футов, свернул влево. Пули рвали траву. Они издавали хриплое рычание.

Из темноты впереди выступала груда устричных раковин. Бронзовый человек укрылся за ней. Он пробежал два десятка шагов, спустился в ложбину, где была мягкая грязь, но не было воды, и замер, прислушиваясь.

Коротышка кричал: — Он за этой грудой раковин! Была бы у меня автоматическая винтовка, она бы всадила пулю прямо сквозь эту дрянь!

— Может, будешь больше работать ногами и меньше ртом? — предложил кто-то.

Мужчины рассыпались, разыскивая его. Они ходили парами — разумная предосторожность. Напарники держались не настолько близко, чтобы обоих можно было застать врасплох одновременно, с одним не могло ничего случиться без ведома другого.