Хэм отрезал: — В Нью-Йорке нам попалась именно одежда Лизеса Мура!

Лизес Мур скорчил кожистую гримасу. — Откуда мне знать, что они сделали с моими тряпками? Они забрали их, когда схватили меня и Квинса здесь, вытащив из моей машины.

— Пуленепробиваемого седана? — спросил Монк, думая о машине, на которой они пытались бежать.

— Точно, — сказал Лизес Мур. — Вы собираетесь нас освободить или нет?

Док подошёл к наручникам, осмотрел звенья и обнаружил, что прочностью они не превышают средний уровень. Трубы служили превосходной опорой. Он ухватился за звенья, упёрся, бросил в действие огромные сухожилия, и тонкий металл с хрупким треском разошёлся.

— Чтоб я провалился! — У Квинса Рэндвейла слово «провалился» превратилось в «провалишшя». — Теперь я знаю, кто вы.

Док ничего не сказал. Он закончил разрывать наручники.

— Я слышал, как они о вас говорили, — сказал Рэндвейл. — Вы Док Сэвидж. — В его произношении фамилия звучала как «Сэввишш».

— Нам лучше отсюда выбраться, — сказал Док. — Снова попробуем воспользоваться пуленепробиваемым автомобилем.

Они направились к грязному окну.

— Для чего вас держали? — спросил Монк Лизеса Мура.

— Это, — тут же ответил Лизес Мур, — самая тёмная загадка из всех, с какими доводилось столкнуться человеку. Они нам не сказали.

— Выкуп?

— Они о нём не упоминали.

— Знаете их имена?

— Только того недомерка Коротышку, — сказал Лизес Мур. — Никого из них я раньше не видел. И Квинс тоже.

Округлый мужчина согласно заколыхал всеми слоями жира.

— Что они замышляют? — спросил Монк.

— Хотел бы я знать, — ответил Лизес Мур. — Это ещё одна загадка.

Док Сэвидж работал над окном, и теперь оно открылось лишь с небольшим возмущённым скрипом.

— Наружу, — сказал бронзовый человек и, сперва осмотревшись, подсадил тощего кожистого Лизеса Мура в проём.

Следом помогли выбраться Квинсу Рэндвейлу. Они с Муром побежали к автомобилю, который вернули на поляну и оставили в нескольких ярдах от дома. Они мчались открыто, проявляя больше спешки, чем осторожности.

— Тупицы, — проворчал Монк. — Им следовало быть осторожнее, пока мы не выйдем.

Тут его челюсть отвисла: Лизес Мур и Квинс Рэндвейл завели автомобиль и стремительно уносились прочь под громкий рёв двигателя.

— Ах вы двуличные предатели! — процедил Монк.

У уродливого химика имелся один ярко выраженный недостаток. Когда он злился, то был склонен действовать, не задумываясь о последствиях. Теперь всё указывало на то, что он собирался вылезти из окна и преследовать двух беглецов.

Док положил руку Монку на плечо и усадил обратно на пол подвала.

— Подожди, — сказал бронзовый человек.

Наверху раздались возбуждённые крики. Там услышали отъезд автомобиля. Загремели выстрелы.

— Они могут не разглядеть, кто в машине, и решить, что сбежали мы, — сказал Док. — Это даст нам возможность обыскать дом и, возможно, подслушать что-нибудь, что позволит лучше понять происходящее.

Прогремела отрывистая череда оглушительных выстрелов — несомненно, заговорила любимая автоматическая винтовка Коротышки с обрезанным стволом. Шестизарядники издавали звуки, больше похожие на хлопушки, а дробовик гремел низко и гулко.

Мужчины всей массой высыпали из дома. Очевидно, в коридоре они нашли бесчувственного человека со странными глазами. При иных обстоятельствах их безудержная ярость могла бы показаться смешной.

Док закрыл грязное подвальное окно. Они наблюдали за суматохой через его полупрозрачную преграду.

Монк ухмыльнулся. — Интересно, сколько их здесь было?

— Мне не удалось выяснить, — сказал ему Док.

— Похоже, за той машиной рвануло больше дюжины, — заметил Монк. — Спорим, ушли все.

Док Сэвидж кивнул, признавая: — Сейчас самое подходящее время осмотреться.

Они вышли из подвала. В тишине дома скрип ступеней при подъёме казался громче прежнего.

— Я не видел, чтобы та девушка ушла, — прошептал Монк. — Может, мы найдём её и зададим вопросы.

— И, вероятно, получим пулю, — пессимистично сказал Хэм.

Они прислушались. Снаружи, в утреннем солнечном свете, щебетали птицы. Ветер шевелил листья низкорослых дубов.

Затем они услышали голос. Он звучал ровно и хорошо поставленно, но доносился отрывками. Был и отвечающий голос — металлический, который трудно было разобрать.

Монк выдохнул: — Радио! Кто-то им пользуется!

Они направились в комнату с радиопередающей и приёмной аппаратурой. Дверь была открыта. Один из бандитов склонился над механизмом, держа в руке кодовую книжку.

— Значит, вы считаете, что в Сан-Франциско погода должна быть теплее, — говорил он. — Да, старина, вероятно, это так, и если, как вы говорите, руководство считает Фриско подходящим местом, мы отправимся…

Позади Дока Сэвиджа и его спутников Коротышка крикнул: — Поднимите лапы, все трое!

Несмотря на всё своё злодейство, Коротышка, казалось, обладал долей того духа, который приписывали старым преступникам Дикого Запада. Он не любил хладнокровно расстреливать жертв.

Если бы он, вернувшись незамеченным или, возможно, вообще не покидавший дом, открыл огонь без предупреждения, Док Сэвидж или один из его спутников, а может, все они, в тот момент погибли бы. Но они бессознательно отреагировали на приказ. Они метнулись вперёд, в радиокомнату.

Мужчина у радиоаппаратуры возбуждённо вскрикнул и потянулся к оружию. Он был бесконечно медлителен.

Док Сэвидж рванулся через комнату, выбросил кулак, и мужчина отлетел от него к столу с аппаратурой. Под его весом порвались провода, зашипели искры и поднялся синий дым.

Бандиту удалось вытащить оружие из кармана, и оно отлетело по полу. Монк его подобрал.

В коридоре Коротышка заорал: — Да у вас, парни, совсем ума нет! Выходите оттуда! Моя пушка прошьёт свинцом стены насквозь!

Монк поднял захваченный револьвер, затем опустил и скорчил гримасу спутникам. — Может, он не станет стрелять, если решит, что мы безоружны.

Коротышка закричал, зовя на помощь. В радиокомнату он не входил. Его рёва было вполне достаточно, чтобы докричаться до сообщников.

Мужчина на столе с радиоаппаратурой упал на пол, но больше не двигался. На его пиджаке дымилось пятно, загоревшееся от электрической дуги.

Хэм подошёл и затёр ногой тление.

Док распахнул окно, подняв достаточно шума, чтобы Коротышка услышал. Затем он прислушался. Коротышка умолк. Док поднял стул и выбросил из окна. Ударившись о землю снаружи, он прозвучал почти как человек, выпрыгнувший из окна.

Коротышка выругался, и они услышали, как он бежит к ведущей наружу двери.

Док вывел своих людей из радиокомнаты — не через окно, а обратно в коридор, который только что покинул Коротышка. Они нашли окно с противоположной стороны дома. Оно было открыто, и они выпрыгнули.

На некотором расстоянии возбуждённо перекликались мужчины. Они услышали крик Коротышки. Тот ответил им, сообщая о случившемся. Док и его люди побежали.

Острый слух бронзового человека определил, что Коротышка обегает дом и скоро их увидит. Док выдохнул приказ. Все трое рухнули ничком в грубую траву.

Коротышка, пыхтя, выбежал из-за угла дома и остановился. Его дыхание было отчётливо слышно, громкое. Он озадаченно пробормотал что-то.

Док и его люди лежали совершенно неподвижно. Казалось невероятным, что до сих пор их не обнаружили. Но Коротышка непременно их увидит. Монк выжидающе держал револьвер.

Тут ясный женский голос позвал: — Коротышка! Они побежали в другую сторону!

Док и двое его помощников посмотрели на дом. Девушка, назвавшаяся Ланкой Джексон, высунулась из окна второго этажа, смотрела вниз на Коротышку и махала рукой в сторону вокруг здания.

— Они выбрались из окна с этой стороны, — возбуждённо крикнула она. — Услышав тебя, они побежали вокруг. Поторопись! Они могут уйти!