Дарен молчал.

Я продолжила:

— Если бы зеркало сначала разбили, а потом через него пошел аварийный выброс, картина была бы обратной. Самая сильная дуга возникла бы у свежего разрыва.

— А здесь?

— Здесь проводник уже нес энергию, когда его разорвали.

Дарен подошел на шаг.

— Значит, передача уже шла.

— Да.

— До моего удара.

— Да.

Он закрыл глаза.

Ардис повернул фрагмент.

— И еще.

Я посмотрела.

— Видишь микротрещину?

— Да.

— Она проходит поверх старого теплового изменения.

Я поняла.

— Значит, нагрев был раньше механического повреждения.

— Именно.

Дарен смотрел на нас.

— Скажите прямо.

Я встретила его взгляд.

— Когда ты ударил по второму зеркалу, процесс уже шел.

— Я действительно пытался его остановить.

— Да.

Он резко выдохнул и отвернулся.

Я не стала напоминать, что мы и так ему верили.

Иногда человеку нужно не чужое подтверждение, а вещь, которую можно увидеть самому. Особенно если он слишком долго не верил себе.

Через несколько секунд Дарен спросил:

— А выброс?

Я снова посмотрела на осколок.

— Начался после разрыва, но удар не запустил перенос.

— Он разрушил уже работающую линию.

— Да.

— И энергия пошла по оставшемуся открытому пути.

— К Эвелине.

— Да.

Он провел ладонью по лицу.

— Значит, если бы я ничего не сделал...

— Мы не знаем, что произошло бы.

— Она могла закончить перенос.

— Могла.

— И остаться живой.

— Возможно.

— Или умереть от него.

— Возможно.

Он посмотрел на меня.

— Ты никогда не даешь удобного ответа.

— Ты сам просил правду.

— Знаю.

Я подошла к нему. Не обняла — просто коснулась его руки.

— Фрагмент доказывает, зачем ты ударил. Но не доказывает, какой вариант будущего был бы лучше.

Дарен сжал мои пальцы.

— Этого достаточно.

Ардис тихо сказал:

— Хотелось бы, чтобы все люди так же хорошо различали доказанное и желаемое.

Я посмотрела на него.

— Не порть момент.

— Работа такая.

Фрагмент второго зеркала оказался именно тем переходником, который нам требовался.

Старая серебряная линия имела тот же состав и рисунок проводимости, что основной накопитель.

Использовать весь кусок мы не могли, но Ардис осторожно снял с внутренней стороны узкую полоску серебра.

Я встроила ее в начало новой приемной пластины.

Теперь для старого зеркала будущий путь выглядел продолжением собственной системы.

Теоретически.

— Слишком часто сегодня звучит это слово, — сказал Дарен.

— Потому что завтра превратим теорию в практику.

Он ничего не ответил.

К вечеру приемная пластина была готова.

Я смотрела на нее почти с гордостью.

Никакого орнамента.

Никакого стекла.

Прямоугольная серебряная поверхность с аккуратной решеткой и двумя контрольными узлами.

Пустая.

Совершенно пустая.

— И в нее уйдет Эвелина? — спросил Дарен.

— Ее запись.

— Да.

Я поняла, почему он сам себя поправил.

— Если все сработает.

— А потом?

— Пластину можно будет разрядить уже без связи с человеком.

— Как?

— Медленно разрушая отдельные накопительные ячейки.

Ардис кивнул.

— Без разговорного блока запись больше никогда не заговорит.

Дарен посмотрел на пластину.

— Просто данные в серебре.

— Да.

Он помолчал.

— Звучит жестоко.

— Потому что ты слышал ее голос.

— Да.

Я тоже слышала.

И помнила последнее «пожалуйста».

От этого техническая ясность не становилась легче.

Но задача и не обязана была быть легкой.

Мы перенесли пластину в старую спальню.

Подключать не стали. Только установили на отдельной каменной подставке в полутора метрах от зеркала.

Я протянула временную линию между ними и оставила разрыв шириной в два пальца.

Завтра сюда вставим старый проводник и откроем путь.

— Теперь репетиция, — сказала я.

Дарен нахмурился.

— Без энергии?

— Сначала без.

Мы проговорили всю последовательность.

Я называю первый этап.

Ардис соединяет приемник.

Дарен кладет ладонь на регулировочную пластину.

Я слежу за температурой.

На нужной отметке открываю разрядный узел.

После начала потока Ардис следит за наполнением пустой решетки.

Когда основной накопитель падает ниже четверти, я перерезаю мост к статусному якорю.

После полного разряда скрытая линия физически отделяется от рамы.

Только потом можно трогать стекло.

— Почему мост к якорю не перерезать сразу? — спросил Дарен.

— Потому что он входит в общий скрытый слой.

— И?

Я показала схему.

— Если перерезать его на холодной системе, защитный контур может закрыть аварийный выход к приемнику, когда мы запустим разряд.

— То есть сначала зеркало должно признать новый путь.

— Да.

— А потом ты режешь старый.

— В точный момент.

— Какой?

— Когда приемная пластина уже берет поток, но старый накопитель еще достаточно полон, чтобы контур не перешел в аварийный режим.

Дарен посмотрел на Ардиса.

— Насколько узкое окно?

— Около девяти секунд.

Он перевел взгляд на меня.

— Девять.

— Да.

— И ты должна вручную разрезать серебро.

— Да.

— Что будет, если опоздаешь?

— Старый якорный мост останется частью системы до конца разряда.

— И?

— При любой ошибке он сможет попытаться найти действующую печать хозяйки.

— Ее нет.

— Сейчас нет.

Я посмотрела на него.

— Но я не собираюсь оставлять опасный путь только потому, что сегодня он никого не видит.

Дарен медленно кивнул.

— А если перережешь слишком рано?

— Приемник может закрыться.

— Тогда?

— Останавливаем процедуру, пока накопитель еще стабилен.

Он потер переносицу.

— Девять секунд.

— Я слышала.

— Просто напоминаю.

— Не надо.

— Очень хочется.

— Терпи.

Ардис усмехнулся.

Вторую репетицию мы провели с пустой линией и холодным металлом.

Третью — с минимальным тестовым теплом.

Не на зеркале, а на отдельном стенде, который Ардис собрал из медной пластины и обрезков серебра.

Дарен удерживал температуру.

Я следила за индикатором.

— Сейчас.

Ардис открыл тестовый поток.

Серебряная полоска засветилась.

Я считала.

Один.

Два.

Три.

На шестой секунде линия приемника стала ярче.

На седьмой я поднесла резак.

Восемь.

Перерезала.

Свет ушел только в новый контур.

Ардис посмотрел на часы.

— Восемь и две десятых.

— Рано?

— В пределах.

Дарен выдохнул.

— Еще раз.

Я посмотрела на него.

— Теперь понимаешь, зачем я заставляла тебя четыре раза греть пластину?

— Понимаю.

— Запомни этот день.

— Уже.

На следующей попытке я перерезала на восьми и семи.

Потом на восьми и четырех.

Три раза подряд.

— Хватит, — сказал Ардис.

— Еще один.

— Нет.

— Почему?

— После трех точных повторов четвертый не повышает безопасность. Он только добавляет усталость.

Я хотела возразить, но понялa, что он прав.

— Хорошо.

Ардис посмотрел на Дарена.

— Теперь точно заразно.

Мы оставили зеркало в покое.

Ткань на стекле.

Приемная пластина рядом.

Линии разомкнуты.

Никакой энергии.

Завтра все изменится.

Перед выходом я еще раз проверила скрытый якорный мост.

Тонкая серебряная линия проходила под краем рамы.

Именно ее мне придется разрезать.

Я приложила инструмент, но не стала резать. Только запомнила угол, положение руки, расстояние.

Дарен стоял сзади.

— Хочешь еще одну репетицию?

— Нет.