Он удивился.

— Все настолько серьезно?

— Очень смешно.

Мы вышли последними.

Ардис отправился в гостевой дом, забрав схемы приемной пластины. Я оставила себе только копию последовательности.

За ужином почти не говорили о завтрашнем дне.

Сера рассказывала о поставке угля.

Дарен отвечал на вопросы о северной дороге.

Я ела суп и впервые за долгое время замечала его вкус.

В какой-то момент поймала себя на мысли, что это может быть последний обычный ужин перед опасной процедурой.

И сразу разозлилась.

Нет.

Я не собиралась превращать завтрашний день в добровольное прощание с жизнью.

Мы разработали процедуру именно затем, чтобы никто не погиб.

Я доела суп, взяла хлеб и попросила еще чая.

Дарен наблюдал.

— Что?

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Ты попросила вторую чашку.

— И?

— Значит, не собираешься всю ночь сидеть над схемами.

— Именно.

— Хорошо.

Я подняла палец.

Он улыбнулся.

После ужина мы прошли в мою спальню.

Дарен не спросил, можно ли остаться.

Я сама сказала еще в коридоре:

— Сегодня ты спишь здесь.

— Только сплю?

— Пока не испортил вопрос.

— Молчу.

Я переоделась.

Он снял сюртук.

Мы легли рядом.

Но сон не приходил.

Я лежала на спине и смотрела в темноту.

Через несколько минут Дарен спросил:

— Ты передумала?

— Нет.

— Я не о процедуре.

— А о чем?

— О том, что можешь передумать.

Я повернула голову.

— Я знаю.

— Нет.

Он сел. Я тоже приподнялась.

— Что ты хочешь сказать?

Дарен помолчал.

— Завтра утром можно ничего не включать.

— Можно.

— Мы можем запечатать комнату.

— Можем.

— Снять все внешние линии.

— Да.

— Ты можешь вернуться в город.

Я смотрела на него.

— И оставить зеркало?

— Передать коронной палате. Ардису. Кому угодно.

— Ты действительно это предлагаешь?

— Да.

— После того как сам сказал, что хочешь его уничтожить?

— Это было мое желание.

Он провел рукой по волосам.

— Но рисковать будешь ты.

— И ты.

— Я всего лишь нагреваю пластину.

— Если она разрушится раньше времени, выброс заденет всю комнату.

— Я дракон.

— Это не делает тебя бессмертным.

— Нет.

Он вздохнул.

— Лиана, я не хочу, чтобы ты делала это из-за меня.

— Я и не делаю.

Он замер.

— Хорошо.

На этот раз я не стала спорить с этим словом.

— Если завтра я уеду, зеркало останется опасным.

— Без печати оно неактивно.

— Пока.

Я села удобнее.

— Через десять лет кто-нибудь решит, что старый контур давно мертв.

— Я запрещу устанавливать печать.

— Ты не вечный.

Дарен промолчал.

— Дом перейдет наследнику. Потом еще кому-то. Архив потеряется. История превратится в слух.

Я посмотрела ему в глаза.

— И однажды другая женщина наденет печать хозяйки.

— Не обязательно.

— Достаточно того, что это возможно.

Он отвел взгляд.

— Я не собираюсь оставлять ей зеркало только потому, что мне страшно закончить работу.

— Значит, не ради меня.

— Нет.

— Мне почему-то приятно это слышать.

Я улыбнулась.

— Очень романтично.

— Учусь у тебя.

— И все же.

Я взяла его за руку.

— Ради тебя я бы не стала рисковать собой только потому, что ты попросил.

— Я бы не попросил.

— Знаю.

— А ради чего тогда?

— Ради женщины, которой я никогда не увижу.

Дарен посмотрел на меня.

— Следующей хозяйки.

— Любой следующей.

Я сжала его пальцы.

— Эвелина не знала моего имени, когда решила, что мое отдельное существование не так важно, как ее продолжение.

— Да.

— Я тоже не знаю имени женщины, которая могла бы прийти после меня.

Пауза.

— Но именно поэтому ее выбор все равно имеет значение.

Дарен медленно кивнул.

— Понимаю.

Мы снова легли.

Он не обнимал меня, пока я сама не придвинулась.

Я положила голову ему на плечо и несколько минут слушала его сердце.

Потом сказала:

— Я люблю тебя.

Дарен не шевельнулся.

Я почувствовала только, как на секунду остановилось его дыхание.

— Лиана...

— Не перебивай.

Он замолчал.

— Я специально не сказала это вчера.

— Знаю.

— Не хотела отвечать только потому, что ты признался.

— Я знаю.

— И точно не хочу говорить это завтра посреди разряда зеркала, будто это последняя сцена перед смертью.

Дарен тихо выдохнул.

— Очень в твоем стиле.

— Поэтому говорю сейчас.

Я подняла голову.

В темноте его лицо было видно плохо, но золотое кольцо в глазах казалось почти светлым.

— Я люблю тебя.

На этот раз я сказала медленнее.

— Не потому, что осталась в Роуэне. Я осталась, потому что сама этого хотела.

Он смотрел на меня.

— Не потому, что ты спас меня от зеркала. Ты меня не спас.

— Знаю.

— И не потому, что я должна выбрать живого мужа вместо мертвой жены.

— Лиана.

— Дай договорить.

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Я люблю мужчину, который бесит меня попытками все контролировать, но теперь хотя бы замечает, когда делает это.

Уголок его рта дрогнул.

— Очень красивое признание.

— Я еще не закончила.

— Простите.

— Люблю мужчину, который запомнил роман на моем рабочем столе, умеет держать лампу почти ровно и оказался неожиданно полезной подпоркой.

Дарен уже улыбался.

— Почти ровно?

— Не придирайся.

— Молчу.

— Люблю тебя потому, что это ты.

Я коснулась его лица.

— Нынешний.

Не тот, кого помнила Эвелина.

Не тот, кто два года назад ударил по зеркалу.

Не тот, кем ты мог бы стать, если однажды исправишь все недостатки.

Просто ты.

Дарен накрыл мою руку своей.

— Я люблю тебя.

— Это я уже слышала.

— Тогда услышишь еще раз.

Он поцеловал мои пальцы.

— Я люблю тебя.

У меня сжалось горло.

— И я все равно утром предложу остановиться еще раз.

Я рассмеялась.

— Конечно.

— Это часть нынешнего меня.

— Я уже поняла.

Он поцеловал меня.

Долго, но без попытки превратить признание во что-то еще.

Когда мы отстранились, я снова легла рядом.

— Теперь спи.

— Как прикажешь.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Утром Ардис пришел раньше завтрака.

Я сразу поняла, что он тоже плохо спал.

Он положил на стол новую копию схемы.

— Я нашел еще одну слабую точку.

Дарен, который только наливал кофе, замер.

— Что?

— Не в зеркале.

Я выдохнула.

— В приемнике?

— В переходе.

Он показал место.

— Если старый серебряный фрагмент нагреется быстрее свежей линии, здесь может возникнуть локальная дуга.

Я посмотрела на схему.

— Значит, нужен второй тепловой отвод.

— Да.

— Медный?

— Лучше латунный. Медный заберет слишком много.

Дарен смотрел на нас.

— Это меняет процедуру?

— Только первые тридцать секунд, — сказала я.

— А окно разреза?

— Нет.

— Девять секунд остаются?

— Да.

Он сел.

— Прекрасно.

После завтрака мы переделали переход.

Потом проверили приемник еще раз.

Ардис заставил меня повторить последовательность вслух.

Я повторила.

— Еще раз.

— Ты хуже Дарена.

— Это неправда.

Дарен стоял у двери.

— Полностью согласен.

— Вы оба ужасны.

— Последовательность, — сказал Ардис.

Я повторила второй раз.

Ни одной ошибки.

Мы вошли в старую спальню в одиннадцать.

Зеркало было закрыто тканью.

Приемная пластина ждала на каменной подставке.

Дарен снял сюртук и закатал рукав правой руки.

Я посмотрела на старый ожог.