Пролог. Вторая госпожа Роуэн

Я поставила подпись под брачным договором раньше, чем посмотрела на мужчину, который через несколько минут должен был стать моим мужем.

Перо оставило на плотной бумаге тонкую темную линию. Нотариус дождался, пока я промокну подпись песком, затем повернул лист к Дарену Роуэну.

— Последняя возможность передумать, — сказал он мне негромко.

Я подняла глаза.

Дарен стоял по другую сторону стола в темно-сером парадном сюртуке. На его свадьбу могла собраться половина северной знати, но в нотариальном зале присутствовали только мы, двое свидетелей и служащий палаты браков. Именно так я и хотела.

— Вы уже спрашивали меня об этом утром, — напомнила я.

— Тогда до подписания оставалось несколько часов.

— А сейчас несколько минут?

Его губы едва заметно дрогнули.

— Примерно.

— Значит, у меня было достаточно времени.

Дарен взял перо.

Мне нравилось, что за три месяца знакомства Дарен ни разу не изображал чувств, которых между нами не было. Предложение он сделал в моей мастерской и назвал брак взаимовыгодным договором. Я рассмеялась. Он нет. Через две недели я заставила его переписать половину условий.

Договор оставлял мне мастерскую, доходы и право работать после свадьбы. У нас будут отдельные комнаты, никаких интимных обязанностей и никаких разговоров о наследниках в течение первого года. Через шесть месяцев любой из нас мог предложить расторжение без обвинений и имущественного наказания.

Когда я настояла на последнем пункте, Дарен прочитал его дважды и сказал:

«Справедливо».

Ни оскорбленного самолюбия. Ни попытки объяснить, что женщины обычно мечтают удержать лорда Роуэна, а не заранее обсуждают способ уйти от него.

В тот момент я впервые подумала, что этот брак действительно может оказаться удобнее многих любовных.

Дарен подписал договор и вернул перо нотариусу.

— Подтверждаете добровольное согласие? — спросил тот.

— Подтверждаю, — ответил Дарен.

Нотариус повернулся ко мне.

Я почувствовала на себе взгляд Дарена, но не посмотрела в его сторону.

— Подтверждаю.

Обряд занял меньше десяти минут.

Нам надели на запястья тонкие бумажные ленты с временными печатями, нотариус активировал контур теплом ладони, и серебряная линия прошла по обеим подписям. Никаких клятв до смерти. Никаких древних обетов. Закон Аверна давно предпочитал ясные условия красивым словам.

После заключительной записи служащий поклонился.

— Лорд и госпожа Роуэн. Брак зарегистрирован.

Я посмотрела на бумажную ленту на своем запястье.

Вот и все.

Тридцать один год я была Лианой Морвель. Теперь стала госпожой Роуэн, и страннее нового имени звучало только слово «жена».

Дарен подошел ближе.

— Испугались?

— Нет.

— Лжете.

Я перевела взгляд на него.

— Вы же не умеете чувствовать ложь.

— Не умею. Но вы третий раз разглаживаете край перчатки.

Я опустила руку.

— Возможно, я просто не люблю складки.

— Тогда прошу простить наблюдение.

Вокруг его зрачков проступило тонкое золотистое кольцо. Я уже знала: так драконья природа выдает сильные эмоции. Какие именно сейчас, выяснять не хотелось.

Наши свидетели подошли поздравить нас. Я выслушала несколько доброжелательных фраз, приняла букет зимних белых роз от нотариальной палаты и уже собиралась надеть плащ, когда Дарен протянул руку.

Не чтобы взять меня за локоть.

Он просто держал ладонь раскрытой, оставляя решение мне.

Я вложила пальцы в его руку.

Тепло ударило неожиданно.

Я знала, что у представителей драконьих родов температура тела выше человеческой, и все равно каждый раз удивлялась. Его кожа была настолько теплой, словно он несколько минут держал руки у камина.

Дарен сжал мои пальцы осторожно.

— Карета у бокового входа. На площади слишком много людей.

— Вы пытаетесь избавить меня от первой толпы любопытных?

— Нет. От первой сотни.

— Благородно.

— Практично.

Это слово подходило нам обоим.

До вокзала мы добрались под мелким снегом, а через час поезд уже увозил нас на север. Я сидела у окна с папкой договора на коленях. Дарен устроился напротив.

Мы были женаты менее двух часов и впервые остались наедине достаточно надолго, чтобы молчание начало что-то значить. Неловкости не возникло. Дарен просматривал письма, я проверяла схему заказанной мне защитной печати.

Примерно через полчаса он сказал:

— Вы действительно собираетесь работать сегодня?

— А вы?

Он посмотрел на бумаги у себя в руках.

— Справедливо.

— Мне нравится, что это ваше любимое слово.

— Не самое романтичное качество мужа.

— Мы договорились не требовать друг от друга романтики.

Он отложил карандаш.

— Не требовать и не допускать — разные вещи.

Я подняла глаза слишком быстро.

Дарен смотрел спокойно. Темные волосы были убраны назад, несколько прядей выбились после снега. Я знала, что он красив, и это знание было неудобным с первого дня.

Мужчина мог быть красивым и не иметь отношения к моей жизни. Муж был сложнее.

— Это попытка изменить условия договора в первый же день? — спросила я.

— Нет.

— Тогда что?

Он несколько секунд молчал.

— Уточнение.

Я опустила взгляд к схеме.

— Уточнение принято.

Больше мы эту тему не обсуждали.

К станции Роуэн прибыли после наступления темноты.

От станции до поместья ехали еще около часа. Когда впереди появился дом, я невольно выпрямилась.

Я видела Роуэн только на старых архитектурных планах. Вживую дом оказался гораздо больше: три этажа темного серого камня, высокие окна, боковые галереи и две старые башни. Восточная часть светилась, западное крыло было темным. Закрытые помещения не освещали, и все же взгляд зацепился именно за них.

— Там западное крыло? — спросила я.

Дарен проследил направление моего взгляда.

— Да.

— То самое, которое пострадало два года назад?

— Да.

Он не добавил ничего.

Я не стала спрашивать.

Пока.

У главного входа нас встретила женщина лет пятидесяти в темном платье без лишних украшений. Она стояла очень прямо, серебро в ее темных волосах было собрано в строгий узел.

— Госпожа Роуэн, — произнесла она и поклонилась ровно настолько, насколько требовал этикет. — Я Сера Норт. Управляю домом.

— Лиана, пожалуйста. По крайней мере, когда рядом нет гостей.

Сера на мгновение посмотрела на Дарена, словно проверяя, не нарушаю ли я какое-то правило.

Он снял перчатки.

— Лиана сама решает, как к ней обращаться.

Что-то в лице Серы смягчилось.

— Тогда добро пожаловать, Лиана.

Внутри было устойчиво тепло. Я автоматически посмотрела на медные линии отопительного контура вдоль каменного плинтуса.

Дарен заметил.

— Вы осматриваете печати в первые три минуты после приезда?

— Я пытаюсь понять, насколько быстро мне придется работать за жилье.

— Это не входило в договор.

— Значит, бесплатно чинить не буду.

— Уже спокойнее.

Сера едва заметно улыбнулась.

Экскурсия по дому была короткой. После дороги я устала сильнее, чем хотела признавать.

На лестнице висели семейные портреты.

Я не разглядывала их специально, пока не увидела знакомое лицо.

Эвелина.

Портрет был написан, вероятно, за несколько лет до ее смерти. Женщина стояла у высокого окна в серебристом платье, одной рукой держала раскрытую книгу. Темные волосы спадали на плечо. Тонкое лицо, ясный прямой взгляд, почти насмешливая линия губ.

Она была красивой, с той острой уверенностью во взгляде, которую трудно придумать художнику из вежливости.

Я остановилась.

Дарен остановился тоже.