— Тогда скажите только одно, — попросила я. — Я уже должна искать врача или пока достаточно отключить зеркало?

Мина смотрела на меня так долго, что я почувствовала, как внутри начинает расти настоящее беспокойство.

Потом она спросила:

— Вам уже снились ее сны?

Глава 5. Чужая память

— Нет.

Ответ вырвался раньше, чем я успела его обдумать.

Мина не отвела взгляда.

— Совсем ничего?

— Запись показывала мне воспоминания Эвелины. Но во сне я их пока не видела.

Она медленно выдохнула.

— Тогда у вас еще есть время.

Дарен, стоявший рядом, напрягся.

— Мина, что это значит?

— Я просила вас молчать.

— Я спрашиваю о безопасности Лианы.

— Именно поэтому и просила.

Он сжал челюсть, но промолчал.

Я снова посмотрела на Мину.

— Можно войти?

Несколько секунд она колебалась, затем распахнула дверь шире.

— Только вы.

Дарен не шелохнулся.

— Подождите здесь, — сказала я.

— Лиана...

— Вы сами сказали, что Мина может не захотеть говорить при вас.

Он помолчал.

— Хорошо.

Я вошла, и Мина закрыла дверь у него перед носом.

Комната оказалась маленькой и непримечательной: стол у окна, диван, книжная полка, швейная корзина. На подоконнике стояли горшки с сушеными травами — те самые, что я заметила с улицы.

Зеркал не было.

Ни одного.

Мина проследила за моим взглядом.

— Я их не держу.

— Совсем?

— Совсем.

Она указала на стул.

— Садитесь.

Я сняла перчатки и положила их на колени. Мина осталась стоять.

— Что именно вы нашли в зеркале?

— Второй серебряный контур под основным слоем. Передача идет в обратном направлении. Контур связан с идентификационным узлом, который распознает печать хозяйки дома Роуэн.

Лицо Мины побледнело.

— Вы вскрывали раму?

— Да.

— И сами это обнаружили?

— Я занимаюсь реставрацией магических печатей.

— Дарен сказал?

— Нет.

Мина села напротив.

— Он почти ничего не рассказывал о новой жене.

— Вы общались после отъезда?

— Дважды.

— За два года?

— Мне хватило.

Я не стала расспрашивать. Если Мина захочет, сама расскажет.

— Вы сказали, что у меня еще есть время.

Она посмотрела на мои руки.

— Сколько раз вы смотрели в зеркало при активной печати?

— Три раза достаточно долго, чтобы запись отвечала или показывала фрагменты. Еще несколько раз — ненадолго.

— Сколько длился первый сеанс?

— Около двадцати минут. Остальные были короче.

Мина закрыла глаза.

— Слишком много.

— Для чего?

Она встала и подошла к окну.

— Эвелина называла это обратным откликом.

— Так назывался второй контур?

— Не знаю. Полной схемы я никогда не видела.

— Но участвовали в эксперименте.

Плечи Мины напряглись.

— Да.

Я ждала продолжения.

Она повернулась ко мне.

— Я сама согласилась.

— Я не спрашивала, согласились ли вы.

— Но подумали.

— Нет. Я хочу понять, на что именно вы согласились.

Мина вернулась на место.

— Эвелина разрабатывала способ передавать человеку небольшой сохраненный фрагмент памяти.

— Зачем?

— Хотела проверить, можно ли не только хранить воспоминания вне тела, но и возвращать их после утраты.

Звучало почти разумно. Оттого становилось только страшнее.

— Для лечения своей болезни?

— Да. Если она забывала событие, зеркало должно было вернуть сохраненную копию.

— Так она вам объяснила?

— Именно так.

Я достала карандаш, но не стала записывать. Не хотелось превращать разговор в допрос.

— Что вы должны были получить?

— Небольшое воспоминание. Прогулку по берегу.

— Почему не ваше собственное?

— У меня не было глубокой зеркальной записи. Эвелина сказала, что для проверки нужен готовый материал.

— Вы должны были увидеть ее воспоминание как чужую сцену?

— Я так думала.

Мина потерла пальцы.

— Я легла на кушетку. Она закрепила на моем запястье временный якорь и включила устройство.

— Как он выглядел?

— Маленькая серебряная пластинка. Эвелина сделала ее сама.

— Что вы почувствовали?

Мина долго молчала.

— Сначала ничего. Потом запах соли.

Она смотрела куда-то поверх моего плеча.

— В комнате не было моря, я это понимала. Но чувствовала соленый воздух, ветер, песок в туфлях.

— Вы видели воду?

— Нет.

Мина покачала головой.

— Я ее помнила.

— Не видели, а помнили?

— Да. Я знала, что стояла на берегу, хотя никогда не была на том берегу.

Она закрыла глаза.

— Знала, какого цвета было платье Эвелины. Что у нее замерзли пальцы. Что она злилась на Дарена, потому что он задержался.

По спине прошел холод.

— Дарен был в этом воспоминании?

— Только в конце. Подошел сзади и набросил ей на плечи плащ.

Мина открыла глаза.

— Я помнила его запах.

Я молчала.

— Теперь понимаете?

— Да.

— Нет, — резко сказала она. — Пока нет.

Она прошла к окну.

— Первые два дня я была счастлива. Думала, что мы сделали нечто великое.

— Потому что эксперимент сработал.

— Да. А потом мне приснился тот берег.

— То же воспоминание?

— Нет. Другая сцена. Эвелина и Дарен сидели в гостинице. Я никогда там не была, и никто не пытался передать мне это воспоминание.

Пальцы сами сжались на коленях.

— Вместе с выбранным фрагментом прошла дополнительная информация.

— Эвелина назвала это остаточным шумом.

— А потом?

— Потом мне приснился ее отец. Я видела его всего пару раз, но во сне ему было около сорока, а Эвелина была ребенком.

— Еще одно чужое воспоминание.

— Да.

Мина снова посмотрела в окно.

— На четвертый день я назвала кухарку Роуэна именем женщины, которая работала у родителей Эвелины.

— Вы поняли, что ошиблись?

— Только когда мне сказали. До этого была уверена, что знаю эту женщину много лет.

Она села, обхватив себя руками.

— Потом стало хуже. Я просыпалась и несколько секунд не понимала, где нахожусь. Иногда ждала увидеть на руке кольцо Эвелины.

— Сколько это продолжалось?

— Несколько месяцев.

— Варр вас лечил?

— Да.

— Что помогло?

— Время, отказ от зеркальных контуров, сон. И упражнения на память.

— Какие?

— Варр велел каждый день записывать только собственные факты: имя, возраст, места, где я действительно была, людей, которых знала лично.

— Чтобы отделять свое от чужого.

— Да. Сначала я ненавидела эти записи. Потом поняла, что без них начну терять себя.

Я посмотрела на нее.

— Эвелина знала, что с вами происходит?

— Знала.

— И что сказала?

— Что контур еще несовершенен.

Меня обдало злостью.

— И предложила продолжить?

— Да.

— Вы отказались.

— Да.

— Она приняла отказ?

— Нет.

— Что делала?

— Убеждала. Говорила, что симптомы пройдут, что мы слишком близки к решению, чтобы останавливаться. Что однажды этот метод позволит людям возвращать утраченные годы.

— Она подключала вас без согласия?

— Нет. Но давила.

— Как?

— Напоминала, сколько мне заплатили и сколько времени я вложила. Говорила, что я единственная, кому она доверяет.

Мина усмехнулась.

— От человека, которым восхищаешься, трудно отказаться.

— Вы ею восхищались?

— Да.

— Любили?

Она задумалась.

— Наверное. Не как женщину. Как наставника.

— Когда узнал Дарен?

Лицо Мины стало непроницаемым.

— Не сразу.

— Почему?

— Я скрывала симптомы.

— По просьбе Эвелины?

— Сначала по собственной воле.

— Боялись потерять работу?

— И не хотела признавать, что эксперимент причинил вред.