В Роуэне меня больше не удерживала печать. Не удерживали титул, деньги или обязанность. Даже расследование я могла передать другому мастеру.

Технически.

Я усмехнулась.

Добровольно отдать кому-то загадку второго контура было выше моих нравственных сил.

Но главное было не в этом.

Я вспомнила первую ночь.

Эвелина сказала: «Не уходи».

Потом снова и снова звала меня ближе.

«Посмотри».

«Сними ткань».

Ей были нужны мое присутствие, мой взгляд, моя печать, мое тело рядом с устройством.

Дарен сделал противоположное.

Он открыл дверь — не буквально, но смысл был именно таким:

«Если не захотите возвращаться, я не приеду за вами».

Человек, которого я подозревала в стремлении все контролировать, впервые сделал то, чего не смогла Эвелина.

Отказался удерживать.

Я вернулась в мастерскую ближе к вечеру.

На столе лежал чистый лист бумаги.

Я долго смотрела на него, потом написала:

«Завтра возвращаюсь в Роуэн.

Не устанавливайте печать до моего приезда».

Перечитала.

Слишком делово.

Меня это устраивало.

Потом добавила:

«И не входите к зеркалу без меня. Это относится и к вам».

Вот теперь лучше.

Я запечатала письмо и только после этого поняла, что улыбаюсь.

Не потому, что возвращалась к мужу.

Не потому, что ему было одиноко.

И точно не потому, что женщина в зеркале продолжала ждать следующую хозяйку.

Я возвращалась, потому что сама решила снова открыть эту дверь.

И впервые после свадьбы была уверена: это решение принадлежало только мне.

Глава 7. Я остаюсь по своей воле

Карета ждала у станции, на привычном месте экипажей Роуэнов.

Дарена не было.

Я сама попросила его не приезжать, но отсутствие заметила сразу. И почему-то разозлилась.

Последние дни я то и дело ловила себя на нелепых противоречиях. Хотела свободы — и обижалась, что меня никто не встречает. Просила не писать лишнего — и дважды перечитала его короткое письмо. Уехала, чтобы понять, хочу ли вернуться, а потом всю дорогу придумывала первую фразу для встречи.

Ничего подходящего так и не придумала.

Поэтому, когда карета остановилась у главного входа, просто вышла.

В холле меня ждала Сера.

На ее лице не отразилось ни удивления, ни облегчения.

— Добро пожаловать домой, Лиана.

Я сняла перчатки.

От слова «домой» внутри стало тепло. Непрошено и немного неловко.

— Спасибо.

— Вашу комнату не трогали.

— Хорошо.

— Рабочие бумаги тоже на месте.

— Еще лучше.

Сера забрала у меня плащ.

— Лорд Роуэн в кабинете.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

— Тогда зачем сказали?

— Чтобы вы не бродили по дому, изображая поиски меня.

Я посмотрела на нее.

Сера тем временем повесила плащ.

— Я никогда так не делаю.

— Разумеется.

Она ушла, оставив мне последнее слово, которое я не успела придумать.

Я поднялась наверх, отнесла чемодан в спальню и достала из дорожной сумки папку. Утром я специально заехала к нотариусу, прежде чем отправиться домой.

Домой.

Я задержала взгляд на этом слове, которое сама себе мысленно произнесла, и пошла к Дарену.

Дверь его кабинета была приоткрыта.

Я постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом. Поднял голову — и замер.

Я тоже остановилась.

За три дня он, конечно, не изменился. Те же темные волосы, серые глаза, строгий сюртук, бумаги на столе и чашка кофе под рукой.

Но расстояние сделало свое дело. Я увидела его не глазами Эвелины — не молодым, не в светлой рубашке, не в зеленой спальне.

Просто Дарена.

Моего мужа, которому еще не исполнилось и двух недель супружества.

Мужчину, который не приехал за мной, потому что я сама попросила его этого не делать.

Он поднялся.

— Вы вернулись.

— Невероятная наблюдательность.

Уголок его рта дрогнул.

— Я стараюсь не делать эмоциональных выводов без разрешения.

— Звучит как издевательство.

— В этом есть доля правды.

Я подошла к столу. Дарен не двинулся мне навстречу. И правильно.

— Как вы себя чувствуете?

— Три дня без новых фрагментов. Варр считает, что возвращаться можно, если печать останется снятой, а зеркало — отключенным.

— Так и будет?

— Пока я сама не решу иначе.

Дарен кивнул.

Я положила папку перед ним.

— Теперь к делу.

Он посмотрел на обложку.

— Что это?

— Дополнение к брачному договору.

Его взгляд стал внимательнее.

— Вы хотите изменить условия?

— Да.

— Расторгнуть брак?

— Нет.

Ответ вырвался слишком быстро. Дарен это заметил, но комментировать не стал.

— Хорошо.

— Не придавайте этому большего значения, чем есть.

— Я и не придаю.

— Уже придаете.

— Только мысленно.

Я села. Он вернулся в кресло и открыл папку.

На первой странице лежал проект нотариального дополнения.

Дарен начал читать, а я следила за его лицом.

Первый пункт был straightforward — насколько вообще можно назвать простым документ, который должен был вернуть мне контроль над собственной жизнью.

«Лиана Роуэн получает неограниченный доступ ко всем документам, схемам, реестрам, рабочим помещениям и архивным материалам дома Роуэн, связанным с внутренними магическими контурами, Эвелиной Сарден-Роуэн, ее исследованиями и обстоятельствами ее смерти».

Дарен дочитал.

— Согласен.

— Вы еще не дочитали все.

— С этим пунктом спорить не о чем.

— Хорошо.

Он перевел взгляд на следующий абзац.

«Дарен Роуэн обязуется не скрывать от Лианы Роуэн известные ему сведения о доме, магических конструкциях, исследованиях Эвелины Сарден-Роуэн и обстоятельствах ее смерти, если эти сведения могут повлиять на безопасность Лианы, ее профессиональные решения или понимание исследуемой системы».

Дарен поднял глаза.

— Слово «известные» предложил нотариус?

— Я.

— Разумно.

— Почему?

— Иначе я мог бы нарушить договор, просто не зная какой-то информации.

— Именно.

Он перечитал пункт.

— Согласен.

— И все?

— А чего вы ждете?

— Например, исключения для чужой медицинской тайны.

— Здесь уже сказано: если сведения влияют на вашу безопасность или работу.

— Я заметила.

— Если речь идет только о частной жизни другого человека, пункт на нее не распространяется.

— Верно.

Дарен коснулся строки пальцем.

— Хорошая формулировка.

— Два часа спорила с нотариусом.

— Бедняга.

— Он выжил.

— Не уверен, что без последствий.

Я едва не улыбнулась.

Третий пункт он читал дольше.

«Печать хозяйки дома Роуэн может быть установлена, активирована, восстановлена или временно подключена только с прямого согласия Лианы Роуэн. Сам факт брака не создает обязанности носить печать».

Дарен посмотрел на меня.

— Это и без того ваше право.

— Теперь оно хотя бы записано.

— Согласен.

— Без «я подумаю»?

— Без.

— Без предложения поставить защитный вариант?

— Без.

— Без временной печати на два часа, чтобы проверить реакцию?

Дарен закрыл папку.

— Лиана, если вы хотите убедиться, что я способен чему-то научиться, то да. Способен.

— Мне недостаточно услышать.

— Тогда смотрите.

Он снова открыл документ.

Четвертый пункт касался работы с зеркальной системой. Перед потенциально опасным экспериментом любой из нас мог потребовать заключение независимого мастера или врача. Ни Дарен, ни я не имели права тайно менять контур за спиной другого.

Он прочитал и кивнул.

— Правило из кареты.

— Теперь оно официальное.

— Боитесь, что я забуду?

— После последних событий это неудачная формулировка.

Дарен помрачнел.