— И если произнесешь это слово еще раз...

— Молчу.

Он снял сюртук и обувь, затем лег поверх одеяла с другой стороны.

Я посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— Что?

— Поверх одеяла?

— Ты сказала спать.

— Под одеялом тоже можно спать.

Дарен несколько секунд смотрел на меня.

— Иногда я вообще не понимаю правил.

— Потому что пытаешься превратить их в инструкцию.

— А это не инструкция?

— Нет.

Я приподняла край одеяла.

— Иди сюда.

Он лег рядом. Я выключила лампу.

Несколько минут мы молчали.

— Сегодня я взяла чашку левой рукой, — сказала я.

— Знаю.

— Утром знала мелодию Эвелины.

— Знаю.

— Если появится еще что-нибудь, я могу начать сомневаться в каждом своем движении.

Дарен повернулся ко мне.

— Тогда не сомневайся в каждом.

— Очень просто.

— Нет.

Его голос стал тише.

— Ты сегодня сказала, что не отдашь Эвелине каждую эмоцию только потому, что она испытывала похожую.

Я удивилась.

— Ты слышал?

— Сера рассказала только про мелодию. Остальное я понял по твоим записям.

— Ты читал мой блокнот?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Ты сказала за завтраком, что один жест ничего не доказывает.

Я улыбнулась в темноте.

— Хорошая память.

— Своя.

На секунду стало больно. Потом отпустило.

Дарен продолжил:

— Ты не обязана каждый раз доказывать себе, что отличаешься от нее.

— Иногда придется.

— Иногда.

— А если однажды я назову твою спальню нашей?

Он замолчал.

— Почему именно это?

— Не знаю.

Это было неправдой. Я знала: в зеленой комнате ощущение «нашей спальни» принадлежало Эвелине.

— Тогда я спрошу, какую спальню ты имеешь в виду.

Я повернула голову.

— И все?

— Если скажешь эту, значит, нашу.

— А если зеленую?

— Тогда напомню, что ты там никогда не жила.

Ответ был простым, и от этого стало легче.

— Дарен.

— Да?

— Обними меня.

Он не стал переспрашивать. Просто придвинулся и обнял.

Его грудь согревала мою спину, ладонь легла на живот поверх ночной рубашки — спокойно, без намека на продолжение.

Я накрыла ее своей правой рукой.

На этот раз заметила это и улыбнулась.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Спи.

— Как прикажешь.

— Дарен.

Он тихо рассмеялся.

Утром я проснулась первой.

Несколько секунд лежала неподвижно. Дарен спал рядом, его рука по-прежнему лежала у меня на талии.

Я вспомнила вчерашний день: Ардис, журнал, карточки, монтаж, мелодию. Все было на месте.

Осторожно выбралась из-под его руки и встала.

На столе стояла чашка воды. Я потянулась к ней левой рукой — и остановилась.

Посмотрела на пальцы.

Раздражение вспыхнуло мгновенно. Не страх — именно раздражение.

Я демонстративно взяла чашку правой, сделала глоток и поставила обратно.

Потом подумала и снова взяла ее левой.

Ничего не произошло.

Обычная рука. Обычная чашка.

Я рассмеялась.

— Что смешного? — спросил Дарен, просыпаясь.

— Я только что победила чашку.

Он приподнялся.

— Звучит опаснее, чем вчерашнее зеркало.

— Не начинай.

Я поставила воду на стол.

— Как ты?

— Нормально.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Что?

— Жду полный отчет о победе.

— Не дождешься.

— Жаль.

Я открыла синий блокнот и записала:

«Левая рука сама потянулась к чашке. Я заметила движение до касания».

Ниже:

«Действие можно изменить сознательно».

Потом:

«Монтаж зеркальной записи подтвержден индексом времени. Показанные события реальны, но порядок изменен».

И последнее:

«Обратный вывод теоретически возможен. Без безопасного фильтра применять нельзя».

Я закрыла блокнот.

Дарен уже одевался.

— Сегодня Ардис хочет продолжить картирование.

— Знаю.

— И я хочу проверить весь индекс последней ночи.

Он остановился.

— Зачем?

— Один смонтированный эпизод может быть не единственным.

— Хочешь доказать, что все, что она показывала, было манипуляцией?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Хочу понять, где она говорила правду.

Дарен молчал.

— Это важнее.

— Почему?

— Если начать считать ложью все неудобное, я сделаю то же самое, что зеркало: выберу только подходящие фрагменты.

Он медленно кивнул.

— Выберешь только подходящие.

— Да.

Я подошла к нему и поправила ворот рубашки, завернувшийся внутрь.

Дарен посмотрел на мои пальцы.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять что-то заметила.

— Да.

— Что?

Я разгладила ткань.

— Сделала это правой рукой.

Он улыбнулся.

— Великое достижение.

— Не смейся.

— Не смеюсь.

— Смеешься глазами.

— Ты слишком наблюдательна.

Я отступила.

— Привыкай.

Он поймал меня за руку — не удержал, только коснулся пальцев.

— Уже.

В тот момент мне казалось, что цена отражения — чужая память. Необходимость каждый день проверять, где заканчивается Эвелина и начинаюсь я.

Постепенно я поняла: цена выше.

Зеркало заставляло сомневаться не только в чужих фрагментах. Оно подтачивало доверие к собственным движениям, эмоциям и желаниям.

Значит, главная задача — не вычистить из себя все, что когда-либо принадлежало Эвелине. Так я лишь отдала бы ей еще больше места.

Мне нужно было научиться жить с точным знанием: чужое воспоминание может существовать внутри меня и все равно не иметь права решать, кем я являюсь.

И впервые я подумала, что уничтожить зеркало будет недостаточно.

Нам придется сделать кое-что сложнее.

Не позволить ему превратить всю мою жизнь в проверку на подлинность.

Глава 10. Первая жена

К полудню Ардис уже не пытался отговорить меня от повторного включения зеркала. Теперь он спорил только о способе.

Я сочла это победой.

Дарен — нет.

— Я все еще против, — сказал он.

Мы сидели в библиотеке. На столе лежали схемы контуров, журнал Эвелины, карточки индекса и расчеты Ардиса.

— Это мы уже обсудили.

— Я хочу обсудить еще раз.

Ардис поднял глаза от листа.

— Если повторять одно и то же каждые пять минут, оно не станет убедительнее.

— Я не пытаюсь быть убедительным.

— Это заметно.

— Ардис.

— Что?

— Не помогай.

Он пожал плечами и снова склонился над расчетами.

Я придвинула к Дарену схему.

— Посмотри сюда.

— Я смотрю на нее второй час.

— Значит, тебе будет нетрудно посмотреть еще раз.

Он вздохнул, но наклонился к листу.

— Основное питание отключено. Печати хозяйки на мне нет.

— Да.

— Скрытый обратный контур размыкаем здесь.

Я ткнула пальцем в серебряный мост возле идентификатора.

— А если зеркало все-таки получит энергию?

— Дальше разрыва она не пройдет.

— Ты уверен, что внутри нет еще одной линии?

— Мы проверили раму.

— Насколько тщательно?

Ардис, не поднимая головы, сказал:

— Если хотите, я могу разобрать ее до стекла.

Дарен пропустил реплику мимо ушей.

— Насколько тщательно? — повторил он.

— Все вводы отмечены. Неизвестных выходов нет. Больше без разрушения конструкции не проверить.

— А питание?

— Только разговорный слой.

— От домашней сети?

— От отдельного накопителя.

Ардис отложил карандаш.

— Треть мощности.

Дарен повернулся к нему.

— Почему не больше?

— Этого хватит для записи и разговора. Для глубокой передачи — нет.

— «Не хватит» при каких условиях?

— При нормальных.

— А при ненормальных?

— При ненормальных мы отключим питание.

— Очень успокаивает.