Глубинная и спонтанная направленность обоснования собственного культурного разума явилась естественным следствием эволюции критического видения у Мухаммеда Абдо. Реформизм неотделим от критического подхода, исламский же реформизм не только критичен, но и спонтанен; его идеи, ценности и, в какой-то степени, методы тесно связаны с опытом предков, с ценностям былой культуры. В то же время он не традиционен. Неслучайно одной из важнейших методологических и концептуальных предпосылок реформаторской идеи является критика бездумного следования авторитетам. Что касается Мухаммеда Абдо, то его идея реформирования ислама всегда основывалась на рационалистическом, реалистическом, гуманистическом подходе к исламу. Она главным образом предполагала приоритет культуры.

Идею критики Абдо возводит в ранг возвышенных идей. «Критика, – горение божественного духа в сердцах людей»[341]. Он считает критику источником развития, средством, позволяющим оттачивать и уточнять знание. Без критики, утверждает Абдо, не расширяются знания, не выявляются истины, невозможным становится отличить правду от лжи[342]. Если к критике не прислушиваются, отвергают её, воюют против неё, это свидетельствует о смерти духа и разума. Абдо не проходит мимо любого явления, препятствующего реформе, не подвергая его глубокой и острой критике. Его принципиальная позиция относительно того, что слепое подражание, идейный и умственный застой являются основной причиной отсталости и упадка, остается неизменной до конца.

Эту общую идею он кладёт в основу критики «недозволенных новшеств», преобладающего состояния религии, суждений, выносимых традиционалистскими богословами, суфизма, всего того, что в той или иной мере связано с религиозным застоем и упадком. Причину различных проявлений религиозного упадка он видит в косности, закрытости, слепом следовании религиозным авторитетам прошлого. Он призывает обращаться к Корану и сунне как основным источникам религии, стараясь при этом добиться их рационалистического, реалистического понимания с учётом современной действительности, применяя современные мерила. Критический метод Абдо использовал применительно к разнообразным явлениям, разрушающим собственный культурный разум. Обращаясь к печатной продукции, издававшейся в его время, он критикует широкое распространение анекдотов, фантастической литературы, «порочных» любовных романов и фольклорных рассказов, которыми зачитывается простонародье, не желающее читать высоконравственную литературу и всячески игнорирующее её[343]. Данная позиция проистекает из реформаторской идеи Абдо, призывающего к выстраиванию системы нравственных понятий и принципов, необходимых для интеграции, прогресса и правильного развития общества и государства. Он критикует так называемую «иллюзорную литературу», которой присуща излишняя гиперболизация[344]. В частности, он подвергает резкой критике популярный тогда в Египте журнал «Абу Наз-зара» («Очкарик»), указывая, что журнал играет негативную роль в развитии нравов и общественного сознания, публикуя в основном забавные рассказы, пошлые анекдоты и не брезгуя при этом ругательствами[345]. Сурово относится Абдо к литературным критикам, публиковавшим свои статьи в египетской прессе. Он говорит о них: «Они выставляют себя поборниками правды, между тем как они посланники хаоса и подпевалы режима»[346].

В той же мере, в какой подобное отношение Абдо приложимо к различным явлениям духовной, идейной и литературной жизни, оно касается и его позиции относительно политического анализа и самой политической истории Египта. Он критикует поверхностный подход к рассмотрению политики тех или иных государств в отношении Египта, особенно часто упоминая Францию и Англию. Абдо убежден, что те, кто усматривает в их политике одни лишь происки в отношении Египта, не понимают сущности этих держав[347]. Правда, в то же время он считает, что именно политика Франции и Англии является одной из главных причин, препятствующих подлинному прогрессу Египта.

Наиболее полное и глубокое обоснование роли собственного культурного разума в реформизме Мухаммеда Абдо проявляется в его идейной полемике вокруг истории мусульманской культуры и ислама. Она присутствует в серии статей, в которых Абдо полемизирует с Г. Аното[348] и Фарахом Антоном[349]. Он уделяет мало внимания политическому бреду Аното, утверждавшего, что мусульманам необходимо «прививать» любовь к французским властям, что они должны подчиниться и проявлять полную лояльность по отношению к ним; в противном случае Франция вправе уничтожить их, смести их с лица земли (!). Слова Аното Абдо считает проявлением его исторического политического видения, коль скоро он не затрагивает ислам и его вероучение. В совокупности взглядов и позиций Аното он видит типичный пример традиционалистского, незрелого отношения к тогдашнему французскому колониализму, утверждая, что такое отношение возбуждает вражду между людьми. Кроме того, подобные суждения и взгляды противоречат претензиям на цивилизованность и толерантность.

Коренная идея Аното состояла в том, что он противопоставлял арийцев семитам. Арийцы, утверждал он, являются носителями прогресса, в отличие от семитов. Христианство воплощает традиции арийцев, утверждая воплощение Бога-отца в Сыне через Святой Дух, приближая человека к Богу и возвышая его, между тем как семиты отделяют Бога от человека. Кроме того, если семитской религии присуща идея предопределенности, то арийцы, наоборот, признают за человеком свободную волю.

Критикуя эти взгляды, Абдо вскрывает их незрелый и поверхностный характер, указывая на то, что они противоречат историческим фактам. Если считать первыми арийцами жителей Индии, то наследие и традиции этой страны противоречат разуму и гуманизму. Одним из примеров может служить распространенность кастовой системы в Индии. В реальной истории, говорит Абдо, мы видим, что вплоть до недавнего времени Европа была средоточием варварства и отсталости. Увязывание европейской цивилизации с христианством и «арийским духом» противоречит содержанию христианских канонических текстов. Дело здесь не только в том, что их содержание – в частности, призыв к аскезе, к тому, чтобы любить не только друзей, но и врагов – противоречит реалиям современной европейской цивилизации. Эта цивилизация не имеет ничего общего с Евангелием и «арийским духом»: она строится на всесилье денег, господстве силы. Это цивилизация золота и серебра, заносчивости и высокомерия, обмана и лицемерия. Фактически развитие цивилизации достигнуто благодаря исламу, который очистил и развил древние науки, донеся их до Европы. Именно ислам нёс цивилизаторскую гуманистическую миссию, развив и распространив культурное наследие древней Персии, Египта, Греции и Рима. То же самое можно сказать о проблеме предопределения и свободного выбора.

Во взглядах Аното Абдо усматривает незнание или поверхностное отношение к философской и религиозной мысли, указывая, что они противоречат фактам. Идеи предопределения и свободной воли присутствовали в христианстве и других религиях, да и не только в религиях. Где вы видели иудея, который разлёгся и не работает, спрашивает Абдо. Мы знаем, чем занимаются христианские монахи в монастырях. У древних греков тоже немало указаний на свободу воли и предопределённость, судьбу. В то время как в Коране примерно шестьдесят четыре аята призывают людей к тому, чтобы они зарабатывали. Коран выступает против предопределенности во всех её формах. Ислам проводит различие между выбором человеком своих поступков и воздействием божественной воли. Вся жизнь пророка Мухаммеда была заполнена борьбой, вызовом, стремлением выразить свою непреклонную волю.