Эврайна не хотела быть жестокой.

Поэтому сказала просто:

— Я не вернусь.

Долгая пауза.

Потом Сорвейн кивнул.

Один раз.

— Понимаю.

И на этот раз ей показалось, что действительно понимает.

Не всё.

Но достаточно, чтобы не спорить.

Эврайна повернулась к выходу.

— Будь осторожна.

Она остановилась лишь на мгновение.

Раньше в этих словах услышала бы право мужа заботиться о ней.

Сегодня услышала только тревогу человека, который когда-то был близким.

— И вы, — ответила она.

И ушла.

Тейр ждал возле места Хранителя.

Едва Эврайна вернулась в зал, он посмотрел на часы, потом на неё.

— Три минуты.

— Я успела.

— Вижу.

— Не спрашиваете?

— Вы скажете, если это относится к делу.

Она почти улыбнулась.

— Не относится.

— Тогда позже.

Позже.

В отличие от Алейсы, Эврайна больше не боялась этого слова.

Потому что с Тейром оно не означало «никогда».

Первый церемониальный звон прозвучал над залом.

Гости заняли места.

Музыка стихла.

Двенадцать пар вышли к кругу.

Невесты встали возле своих родовых знаков. Женихи и невесты сняли маски и передали их распорядителям.

Алейса последней отдала серебряную маску.

На секунду её взгляд нашёл Эврайну.

Та коснулась левой манжеты.

Всё по плану.

Алейса едва заметно кивнула.

Верховный мастер Гильдии поднялся на центральную площадку.

— Раз в двадцать восемь лет, — начал он, — корневой венечный реестр короны освобождается от завершённых связей и открывается для нового цикла.

Голос разносился по залу без усилия, поддержанный магикой дворца.

Эврайна смотрела не на него.

На пол.

Под ногами двенадцати пар начали проявляться золотые линии.

Официальные.

Чистые.

Тейр приложил пластину к центральному диску.

— Королевская основа соответствует реестру, — произнёс он.

Его голос был холоднее.

— Первый вход.

Служащий Гильдии коснулся диска.

Вспыхнул первый родовой знак.

Второй.

Третий.

Эврайна считала.

Четвёртый.

Пятый.

Шестой.

На шестом она увидела первое изменение.

Не свет.

Тень под светом.

Тонкая линия прошла от края первого входа к противоположному.

Точно как на их схеме.

Эврайна подняла руку к манжете.

Тейр увидел.

Его взгляд мгновенно изменился.

Седьмой вход.

Вторая скрытая линия.

Восьмой.

Третья.

Сеть собиралась.

Не после браков.

Сейчас.

Во время открытия корневой печати.

Тейр положил ладонь на край центрального стола.

— Остановить активацию после двенадцатого входа, — приказал он служащим.

Верховный мастер повернул голову.

— Хранитель?

— Дополнительный отклик корневой структуры.

По залу прошёл лёгкий шёпот.

— Это естественно при полном обновлении, — спокойно ответил верховный мастер.

— Определю сам.

Реван Дорс стоял у дальнего края круга.

И смотрел не на Тейра.

На Эврайну.

Она увидела.

Впервые его спокойствие показалось не просто профессиональной выдержкой.

Он ждал.

Девятый вход.

Десятый.

Эврайна посмотрела на платья.

Скрытые нити становились ярче.

Алейса тоже почувствовала.

Пальцы её дрогнули возле юбки.

Эврайна сделала маленький отрицательный жест.

Не двигаться.

Пока.

Одиннадцатый вход.

Тейр уже держал королевскую пластину обеими руками.

По её краям шёл золотой огонь.

Последний служащий Гильдии приблизился к двенадцатому диску.

— Не активировать, — приказал Тейр.

Тот остановился.

Верховный мастер посмотрел на Хранителя.

— На каком основании?

— На моём.

— Корневая процедура не может быть прервана после открытия одиннадцати входов без риска для государственного реестра.

— Тогда придётся рискнуть.

Гости уже не шептались.

Зал затих.

Сорвейн сделал шаг от собственного венечного места.

— Я поддерживаю требование Хранителя.

Отец Алейсы что-то резко сказал ему, но Эврайна не расслышала.

Дорс впервые двинулся.

Он подошёл к двенадцатому диску.

Не коснулся.

— Лорд Лаверн, — произнёс он, — если остановить обновление сейчас, все двенадцать родовых входов придётся закрывать отдельно. На это уйдут дни.

— Значит, уйдут.

— Из-за неидентифицированного отклика?

— Из-за отклика, назначение которого ваше ведомство почему-то не указало в документах.

Тишина стала другой.

Теперь люди слушали.

Верховный мастер сказал:

— Вы предъявляете обвинение?

— Пока задаю вопрос.

Эврайна почти улыбнулась.

Вот теперь Тейр был совершенно собой.

Дорс посмотрел на него.

Потом снова на Эврайну.

— Тогда, возможно, госпожа Мерсель поможет определить природу отклика.

Ловушка наконец перестала притворяться случайностью.

Эврайна не двинулась.

— Почему именно я?

— Насколько мне известно, вы обладаете необычной чувствительностью к договорным узорам.

— Откуда вам известно?

Небольшая пауза.

— После событий в вашем ателье это трудно назвать тайной.

— Мой дар проявился задолго до открытия ателье.

Дорс молчал.

Тейр произнёс:

— Госпожа Мерсель останется на месте.

В его голосе появилась та интонация, которой он пользовался крайне редко.

Не просьба.

Приказ.

Дорс чуть склонил голову.

— Разумеется.

Верховный мастер повернулся к последнему служащему.

— Завершить открытие.

— Нет, — сказал Тейр.

И тогда двенадцатый диск вспыхнул сам.

Никто к нему не прикоснулся.

По залу прокатился гул.

Тейр резко прижал королевскую пластину к центральной печати.

Золотой свет ударил вверх, но вместо того, чтобы погаснуть, разошёлся двенадцатью лучами.

Эврайна увидела сеть целиком.

Не схему на бумаге.

Не копию.

Настоящую.

Двенадцать родовых линий легли по полу, пересеклись, нашли противоположные точки и замкнулись.

Одновременно вспыхнуло первое платье.

Красное.

Под золотой официальной вышивкой проявился второй рисунок.

Невеста вскрикнула и отступила, но линия последовала за ней.

Загорелось голубое платье.

Жемчужное.

Зелёное.

Белое с серебряными птицами.

Одно за другим.

Двенадцать.

Гости отшатнулись.

Кто-то выкрикнул имя верховного мастера.

Кто-то потребовал остановить церемонию.

Драконьи печати нескольких домов вспыхнули в ответ, и воздух над залом на мгновение наполнился золотыми силуэтами крыльев.

Алейса смотрела на собственную юбку.

Двенадцать маленьких узлов горели теперь так ярко, что их было видно даже с другого края зала.

— Эврайна! — позвала она.

— Не трогайте вышивку!

Тейр уже двигался к ней.

Не к Алейсе.

К Эврайне.

И именно тогда она поняла, что что-то не так.

Все двенадцать линий были активны.

Сеть замкнулась.

Но центр оставался пустым.

Ни один луч не шёл к принимающему контуру.

Не было направления.

Потому что круг ещё не получил того, кто должен был его прочесть.

Дорс всё ещё смотрел на Эврайну.

И теперь на его лице не было ни удивления, ни тревоги.

Только ожидание.

Она сделала шаг назад.

Ткань у левого запястья стала тёплой.

Эврайна опустила взгляд.

На тёмно-синем рукаве появилась золотая точка.

Одна.

Совсем маленькая.

— Нет, — произнёс Тейр.

Он был ещё слишком далеко.

Золотая точка вытянулась в стежок.

Следом возник второй.

Третий.

Не свет поверх ткани.

Настоящий рисунок входил в платье, которого утром не существовало.

Королевская пластина Тейра проверила каждый его шов.

Платье было чистым.

Эврайна это знала.