— Свободная воля.

— Возможно.

— Опять.

— У меня пока нет доказательства механизма.

Эврайна не спорила.

Она взяла старый лист с девизом, который повторялся в нескольких записях Свободной гильдии.

«Ни один узел не выше свободной воли».

Двадцать восемь лет назад это было не красивое правило мастериц.

Это было устройство их ремесла.

Договор существует, пока человек участвует в нём по собственной воле.

Навязанная нить может выглядеть законной.

Может получить печать.

Может быть зарегистрирована государством.

Но от этого не становится добровольной.

— Я хочу увидеть список двенадцати браков, — сказала Эврайна.

Тейр разложил официальный реестр.

Она не пыталась запомнить все имена.

Сейчас важнее были отметки.

Дата одна.

Дворец один.

Церемониальный зал один.

Каждая пара имела отдельное время.

И возле каждой стояла маленькая служебная запись об «объединённой предварительной проверке».

— Она не должна быть объединённой, — сказала Эврайна.

— Нет.

— Обычные браки регистрируют отдельно.

— Да.

— И каждая семья считает, что её церемония самостоятельная.

— Именно.

Он положил поверх реестра схему двадцативосьмилетней давности.

Двенадцать точек.

Эврайна стала сопоставлять места.

Первая церемония — первый вход корневой печати.

Вторая — второй.

Третья.

Четвёртая.

На шестой она остановилась.

— Порядок не случайный.

Тейр наклонился.

— Почему?

— Смотрите не на фамилии. На время.

— Интервалы почти одинаковые.

— Не интервалы.

Эврайна взяла карандаш.

— На платье Алейсы двенадцать узлов расположены по краю не по прямой. Мы развернули ткань, поэтому на рисунке они выглядели последовательностью. Но на самой юбке они шли вокруг.

Она нарисовала окружность.

Отметила узлы.

Потом перенесла время церемоний.

— Первые шесть идут по часовой стороне круга. Потом порядок меняется.

Тейр смотрел.

— Почему?

— Потому что седьмой узел находится напротив первого.

Она соединила точки.

— А восьмой — напротив второго.

Ещё линия.

— Девятый — напротив третьего.

Через минуту на бумаге появилась сетка.

Та самая.

Похожая на старый рисунок Свободной гильдии.

Тейр медленно выпрямился.

— Вы увидели это по времени.

— По расположению узлов.

— Я смотрел на список несколько часов.

— А я несколько дней смотрю на стежки.

Он перевёл взгляд на неё.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего.

— Вы только что признали, что я заметила то, чего не заметили вы?

— Я сказал «хорошо».

— Не уходите от ответа.

— Да.

Эврайна позволила себе несколько секунд удовольствия.

— Запомню дату.

— Вы уже украли мою фразу.

— Значит, она была полезной.

Тейр покачал головой, но улыбнулся.

И на несколько мгновений страшная схема снова стала просто задачей, над которой двое людей работали вместе.

Эврайна неожиданно поняла, что именно это изменилось между ними сильнее всего.

Он больше не стоял по другую сторону стола и не проверял её.

И она не пыталась доказать, что способна справиться без него.

Тейр лучше понимал законы, государственные печати, старые регистры и устройство договорной системы.

Эврайна видела то, чего не видел он.

Ни один из них не становился от этого менее компетентным.

Наоборот.

Вместе они находили больше.

— Есть ещё проблема, — сказал Тейр.

— Только одна?

— Самая ближайшая.

Он указал на центр старого круга.

— Мы всё ещё не знаем, где будет принимающий контур.

— Тот, куда должны уйти дары.

— Да.

— На платье Алейсы он не обозначен.

— Только выход наружу.

— Значит, получатель находится во дворце.

— Или его подключат непосредственно перед первой церемонией.

— Кто имеет право это сделать?

Тейр посмотрел на служебное заверение.

Личная печать верховного венечного мастера.

Эврайна поняла.

— Глава Гильдии.

— Только он может санкционировать изменение корневой основы во время полного обновления без отдельного решения короны.

— А решение короны есть?

— Нет.

— То есть официально он обновляет реестр.

— Да.

— А внутри может создать второй слой.

— Если использует тот же принцип, который мы уже видели на платьях, — да.

Эврайна посмотрела на скрытый знак Гильдии в собственной старой оценке.

— И никто не увидит.

— Обычные мастера — нет.

— Вы?

— С королевской пластиной увижу отклонение. Но если слой будет встроен до окончательной регистрации, могу не определить его назначение.

— А я увижу.

Тейр встретился с ней взглядом.

— Именно поэтому вы им нужны.

Эврайна почувствовала, как смысл фразы раскрывается полностью.

Не просто её сила.

Не запас магии.

Не редкий дар, который можно украсть.

Способность видеть.

Двенадцать узоров разных домов нельзя было соединить механически.

Кто-то должен был понять, как они соответствуют друг другу.

Кто-то должен был найти правильные линии.

Семь лет этот человек жил рядом с Сорвейном, считал себя бездарным и постепенно отдавал собственную способность дому Аркро.

Потом его следовало отделить.

Лишить защиты великого рода.

Вызвать на проверку.

И заставить сделать то, ради чего его хранили.

— Они рассчитывали, что я не буду понимать, что делаю, — сказала Эврайна.

— Возможно.

— Как Лаверия не понимала, почему считает чужой проект не своим.

— Да.

— Как Сайра добровольно подписала передачу мастерской.

— Да.

— Значит, мне могли дать узор и сказать, что я просто помогаю проверить двенадцать венечных соединений.

— Или попросить определить ошибки.

Эврайна почти рассмеялась.

— Я бы согласилась.

Тейр ничего не сказал.

— Если бы после развода ко мне приехал уважаемый венечный мастер и сообщил, что странное расторжение связано с моей неизвестной способностью и корона нуждается в помощи, я бы согласилась. Особенно если бы мне сказали, что это единственный способ понять, почему погасла печать Аркро.

— Возможно.

— Не возможно. Согласилась бы.

Она знала себя.

Ту прежнюю Эврайну.

Женщину, которая всё ещё хотела бы убедиться, что не навредила Сорвейну.

Которой было бы достаточно нескольких официальных печатей и спокойного голоса уважаемого человека.

— Они не собирались меня похищать, — сказала она. — Им это не требовалось.

— Нет.

— Они собирались сделать так, чтобы я пришла сама.

Тейр не стал спорить.

Эврайна посмотрела на закрытую дверь временной мастерской.

За ней Мира шепталась с мастерицами и совершенно точно пыталась понять, о чём идёт разговор.

Вчера на двери её дома появилась государственная печать.

Позавчера Алейса принесла свадебное платье.

Неделю назад Эврайна вообще не знала, что такое свободный резец.

И каждый из этих шагов уводил её всё дальше от женщины, которую кто-то семь лет готовил как удобный инструмент.

— А потом я попросила ателье, — сказала она.

Тейр кивнул.

— Да.

— Из всего списка имущества.

— Самое дешёвое.

— С долгами.

— С плохой крышей.

— И несчастливой репутацией.

— Не забывайте заедающую ставню.

— Она особенно важна.

— Несомненно.

Эврайна смотрела на старую опись.

Семнадцатый резец.

Не найден.

Мастерская круга.

Двадцать восемь лет никто не знал, где он.

Двадцать один год здание принадлежало Аркро и никого не интересовало настолько, что управляющий не заходил туда двенадцать лет.

А потом во время публичного развода Сорвейн предложил бывшей жене всё, что считал разумным.

Она выбрала единственное, над чем он рассмеялся.