Сама она проснулась у леди Корвел ещё до рассвета и почти сразу начала думать об одиннадцати других невестах.

Это было опасно.

Стоило позволить мысли пойти по этому пути, и перед глазами появлялись двенадцать платьев, двенадцать скрытых линий, двенадцать женщин, которые через восемь дней могут положить ладони на венечные диски, не подозревая, что их связь заканчивается вовсе не на человеке напротив.

Поэтому Эврайна занялась работой.

Она закончила дорожное платье госпожи Терваль, исправила неудачно посаженный воротник на новом жакете и почти сорок минут объясняла молодой заказчице, почему четыре дополнительных ряда кружев не сделают её выше, независимо от того, что утверждает кузина.

Обычные задачи действовали лучше любых попыток заставить себя не думать.

К полудню Эврайна уже могла смотреть на дверь без ожидания, что в неё вот-вот войдёт одиннадцатая невеста.

Именно тогда на улице остановился городской экипаж.

Не карета клиента.

Тёмно-серая служебная коробка с медным знаком ремесленной палаты на дверце.

Мира первой выглянула в окно.

— К нам?

— Похоже.

— Мы ничего не задолжали.

— Городские сборы оплачены.

— Я проверяла вчера.

Эврайна отложила мел.

После последних дней любой официальный визит перестал казаться обычным.

Из экипажа вышли трое.

Старший чиновник городской ремесленной палаты, которого Эврайна однажды видела при оформлении документов на здание. За ним — молодой писарь с плоским кожаным ящиком. Третьего мужчину она не знала в лицо.

Зато знала имя, когда чиновник представил его.

— Мастер Реван Дорс, центральное управление Гильдии венечных мастеров.

Эврайна не пошевелилась.

Реван Дорс.

Именно этот человек, по словам Алейсы, несколько раз приезжал в дом Торнов примерно за месяц до того, как начались переговоры о браке с Сорвейном.

Алейса рассказала это только прошлой ночью.

Дорс не мог знать, что его имя уже что-то для неё означает.

Эврайна намеревалась сохранить это преимущество.

— Господа, — сказала она. — Чем обязана?

Старший чиновник выглядел так, словно сам предпочёл бы находиться в любом другом месте. Это немного успокаивало. Люди, которым нравится закрывать чужие лавки, обычно не начинают с виноватого взгляда на свежую вывеску.

— Госпожа Мерсель, прошу принять постановление городской ремесленной палаты.

Писарь раскрыл ящик и достал сложенный документ.

Эврайна не взяла.

— О чём?

Чиновник кашлянул.

— О временном приостановлении торговой деятельности по адресу улица Фонарщиков, семнадцать.

Мира у стойки перестала листать книгу.

Сверху прекратился стук молотка.

Рист, вероятно, тоже услышал.

Эврайна посмотрела на документ.

— Основание?

Теперь ответил Реван Дорс.

Говорил он спокойно, почти мягко. Никакого высокомерия, никакой попытки запугать. Мужчина лет пятидесяти, седоватый, безупречно одетый и совершенно не похожий на человека, которого удобно назначить виновником любой тайны.

Это насторожило сильнее.

— За последние дни в вашем помещении неоднократно проводились действия с официальными венечными структурами, госпожа Мерсель. Вы не состоите в Гильдии венечных мастеров, не имеете допуска к договорному ремеслу и использовали незарегистрированный инструмент для изменения государственного венечного контура.

— Один раз.

— Один подтверждённый случай уже достаточен для проверки.

— По просьбе владелицы платья, которое невозможно было снять.

— Именно поэтому Гильдия не требует обвинения в умышленном нарушении.

Эврайна посмотрела ему в глаза.

— Как великодушно.

Дорс пропустил колкость.

— Мы требуем только приостановить работу помещения до выяснения происхождения инструмента и всех вещей с изменёнными или подозрительными контурами.

— Обычную портновскую работу тоже?

— К сожалению, городское разрешение выдано на помещение целиком.

Старший чиновник быстро добавил:

— Временно. Решение можно обжаловать.

— Сколько времени занимает обжалование?

Он помедлил.

— В обычном порядке до тридцати дней.

— Бал двенадцати домов через восемь.

На лице Дорса ничего не изменилось.

Эврайна сразу поняла ошибку.

Он не должен был знать, почему она связывает закрытие ателье с Балом.

— Не понимаю, при чём здесь Бал, — произнёс он.

Она пожала плечами.

— У меня заказы к нему.

Правда.

Наверняка хотя бы одна клиентка собиралась надеть её работу на главный приём сезона.

Дорс кивнул.

— Сожалею. Однако безопасность договорной магии важнее сроков портнихи.

Эврайна почувствовала, как в груди поднимается знакомое раздражение.

Не от решения.

От последнего слова.

Сроки портнихи.

Так просто.

Будто за дверью не стояли люди, не лежали оплаченные ткани, не висела доска с заказами, не работала Мира, не заканчивал ремонт Рист.

Будто всё это было милым занятием женщины, которое можно остановить на месяц, а потом великодушно разрешить снова.

Две недели назад Эврайна, возможно, растерялась бы.

Сегодня она протянула руку.

— Постановление.

Чиновник поспешно отдал лист.

Она прочла весь.

Потом ещё раз.

Реван Дорс ждал.

— Здесь сказано, что приостанавливается торговая деятельность по адресу, — произнесла Эврайна. — Не моё право выполнять уже принятые бытовые заказы вне помещения.

Чиновник снова кашлянул.

— Формально — да.

Дорс посмотрел на него.

— При условии, что эти заказы никак не связаны с венечными структурами.

— Разумеется.

Эврайна продолжила:

— Здесь также нет права изымать обычные ткани, инструменты, книги расчётов и готовые вещи клиентов.

— Нет, — признал чиновник.

— И нет права передавать Гильдии имущество третьих лиц, оставленное здесь для королевской проверки.

Реван Дорс впервые слегка улыбнулся.

— Вот в этом вопросе нам как раз потребуется участие королевской службы.

— Прекрасно. Тогда подождём лорда Лаверна.

— Он уже уведомлён.

Эврайна подняла глаза.

Что-то в тоне Дорса ей не понравилось.

— Кем?

— Гильдией.

Конечно.

Мира подошла ближе.

— Госпожа Мерсель, у нас через двадцать минут примерка.

Эврайна посмотрела на часы.

— Госпожа Лейн уже едет?

— Скорее всего.

— Когда приостанавливается действие разрешения? — спросила Эврайна у чиновника.

Тот проверил документ.

— С момента официального вручения.

Она вернула лист.

— Тогда вручение состоялось минуту назад. Мира, поставь на двери запись, что сегодняшние примерки переносятся, и запиши адреса всех, кого необходимо уведомить.

— А готовые вещи?

— Отдадим владельцам, если они успеют приехать до опечатывания и если господа не возражают.

Чиновник не возражал.

Дорс тоже.

Он вообще выглядел удивительно спокойным человеком, который не пришёл разрушать её дело, а просто выполнял необходимую процедуру.

Эврайна не доверяла спокойным процедурам гораздо больше, чем открытой грубости.

— Мастер Рист! — позвала она.

Он спустился со второго этажа, вытирая руки о рабочий передник.

— Что?

— Работы остановить. Посчитайте, сколько я должна за сегодняшний день и оставшийся материал.

— Я почти закончил.

— Тогда закончите не здесь.

Рист посмотрел на чиновников.

— Закрывают?

— Временно.

— Всегда так говорят.

— Мне нужен точный счёт.

Он хмыкнул.

— Будет.

Эврайна повернулась к Мире.

— Твоя оплата за эту неделю не меняется.

Девушка нахмурилась.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что ты работаешь у меня, а разрешение отозвали у меня, не у тебя.

Мира хотела возразить.

Эврайна подняла палец.

— Неделю я тебе обещала. Денег хватит.