— Да.

— Вы связывали одно с другим?

— Нет.

— Никогда?

Он помолчал.

— После третьего слепка у меня возник вопрос.

— И?

— Я направил запрос в центральную Гильдию.

— Что вам ответили?

— Что структура работает в пределах нормы и резерв супруги естественным образом поддерживает общий контур дома.

Эврайна почувствовала, как внутри снова поднимается холод.

— Естественным образом.

— Так было написано.

— Вы поверили?

— Хотел поверить.

Вот этот ответ она приняла.

Не потому, что он оправдывал Остера.

Потому что слишком хорошо понимала разницу между «поверил» и «хотел поверить».

Сама прожила в ней семь лет.

— А в вечер развода?

— Когда нить начала распускаться, я вспомнил старые описания свободного разделения.

— Свободной гильдии?

Остер посмотрел на неё быстро.

— Не здесь.

Раньше Эврайна разозлилась бы.

Теперь только кивнула.

— Тогда в следующий раз принесите то, что можете сказать здесь.

Он поклонился.

— Принесу.

После его ухода день продолжился.

Обычный.

Почти.

Эврайна получила оплату за два готовых заказа.

Отдала часть Мире на покупку новой коробки портновского мела и более крепких нитей.

Пересчитала остаток.

Записала расходы.

Потом долго смотрела на сумму и впервые ясно поняла, что через несколько месяцев ателье действительно может начать обеспечивать себя без её содержания от Аркро.

Не завтра.

Не через неделю.

Но может.

Эта мысль принесла больше удовлетворения, чем золотые орнаменты на окнах.

Магический дар был прекрасен.

Собственные деньги — понятнее.

К вечеру пошёл дождь.

Не сильный, но упрямый. Капли собирались на новой витрине, и Эврайна несколько раз ловила себя на том, что смотрит, не появится ли среди них золотой рисунок.

Ничего.

Обычное стекло.

Обычная вода.

Она была этому рада.

После шести Мира ушла домой.

Брина появилась через пять минут.

— Ты остаёшься?

— Нужно закончить рукав.

— Я спрашивала не про рукав.

Эврайна посмотрела на неё.

Брина впервые за всё время не улыбалась.

— Мира ничего мне не рассказывала.

— Хорошо.

— Но я видела твоего бывшего мужа.

— Это сложно не сделать, если он выходит через единственную дверь.

— Он выглядел как человек, которому кто-то наконец выставил счёт.

Эврайна опустила взгляд на ткань.

— Возможно.

Брина подошла ближе.

— Хочешь поговорить?

Эврайна подумала.

— Нет.

— Хороший ответ.

— Вы не обиделись?

— Я женщина, которая двадцать лет торгует лентами. Если бы я обижалась каждый раз, когда человек не хочет говорить, давно разговаривала бы только с пуговицами.

— Вы ими не торгуете.

— Поэтому и не разговариваю.

Эврайна улыбнулась.

— Идите домой, Брина.

— А ты?

— Закончу и тоже уйду.

— Одна?

— Мне тридцать один, а не тринадцать.

— Именно поэтому я спрашиваю, а не приказываю.

Брина надела плащ.

— Закрой заднюю дверь на оба замка. В дождь на улице меньше приличных людей и больше тех, кому лень идти далеко.

— Очень полезная городская мудрость.

— Бесплатно. Пока.

Она ушла.

Эврайна закончила рукав около восьми.

В ателье стало непривычно спокойно.

Рабочие давно ушли.

С первого этажа доносилось только постукивание дождя по витрине и слабый скрип старого дома.

Эврайна собрала иглы, закрыла коробки, проверила книгу заказов и уже собиралась подняться наверх за плащом, когда услышала шаги на лестнице.

Тейр спускался из конторы.

Она даже не заметила, когда он вернулся.

— Вы всё ещё здесь?

— Я мог бы задать тот же вопрос.

— Это моё ателье.

— Сильный аргумент.

На нём уже не было чёрного форменного плаща. Только мундир, расстёгнутый у воротника чуть свободнее, чем днём.

В руке он держал папку.

— Нашли что-нибудь?

— Нашёл причину не читать это на ночь.

— Значит, завтра.

Тейр кивнул.

— Завтра.

Эврайна удивилась, насколько легко он согласился.

— Вы не будете настаивать?

— Вы сегодня уже получили достаточно ответов.

— Некоторые из них мне не понравились.

— Ответы редко обязаны нравиться.

Она убрала портновские ножницы в ящик.

— Я заметила.

Тейр посмотрел на готовый рукав.

— Вы действительно работали после того разговора.

— Госпожа Терваль хотела платье к пятнице.

— Сорвейн сказал примерно то же самое.

Эврайна подняла голову.

— Вы слышали?

— Только конец.

— И?

— Я решил не вмешиваться.

— Очень мудро.

— Стараюсь развиваться.

Она закрыла книгу заказов.

— Поможете с окнами?

Тейр удивился.

— Это проверка профессиональных навыков?

— Да. Если не справитесь, больше не разрешу занимать мой стол наверху.

— Я подозревал, что он уже мой.

— Вот поэтому и не разрешу.

Он подошёл к первой створке.

После ремонта старые наружные ставни сохранили, потому что новые пока стоили дороже, чем Эврайна хотела тратить. Правая закрывалась легко. Левая, как всегда, застряла на середине.

Тейр потянул.

Ничего.

— Вы так каждый вечер делаете?

— Обычно Мира толкает снизу, я тяну сверху.

— Очень продуманная система.

— Она работает.

— Иногда.

— Вы начинаете понимать хозяйственное управление.

Он надавил сильнее.

Ставня наконец подалась и закрылась с таким грохотом, что Эврайна рассмеялась.

— Королевская служба победила окно.

— Запишу в отчёт.

Они закрыли вторую витрину, потом проверили дверь.

Эврайна погасила большую часть светильников, оставив только один над рабочим столом.

Помещение сразу изменилось.

Днём здесь всегда кто-то двигался, разговаривал, мерил ткань, открывал коробки.

Теперь манекены превратились в тёмные силуэты, а за стеклом растекались огни дождливой улицы.

Тейр не уходил.

Эврайна тоже не торопила.

— Можно задать вопрос? — спросил он.

— Вы всё равно зададите.

— Не обязательно.

Она посмотрела на него.

— Тогда задавайте.

— Вам стало легче после разговора с ним?

Эврайна ожидала вопроса о магии.

Не этого.

Она прислонилась к краю стола.

— Да.

Ответ удивил даже её саму.

— Хотя ничего хорошего я не услышала.

— Иногда легче не от хорошего ответа.

— А от того, что вопрос закончился?

Тейр кивнул.

— Примерно.

Эврайна провела ладонью по гладкому дереву стола.

— Я много раз пыталась понять, в какой момент наш брак испортился. Думала, если найду конкретный день, всё станет проще.

— Нашли?

— Нет.

Она посмотрела на тёмную витрину.

— Наверное, такого дня не существовало. Было много маленьких решений. Он решал за меня. Я позволяла. Он привыкал, что моё мнение удобно спрашивать только тогда, когда ему нужен результат. Я привыкала считать это близостью.

Тейр молчал.

И это было хорошо.

Ей не требовался ответ на каждую фразу.

— Самое неприятное, — продолжила Эврайна, — я действительно помогала ему добровольно.

— Вы не знали всех условий.

— Я сейчас не о магии.

Она посмотрела на него.

— Я о жизни. Он просил посидеть рядом — я сидела. Просил посмотреть список — смотрела. Я радовалась, что нужна ему.

— Вы и были нужны.

— Как оказалось, да.

— Я не это имел в виду.

Эврайна замолчала.

Тейр тоже.

В его голосе не было жалости.

Это имело значение.

— Иногда вы говорите опасно нормальные вещи, лорд Лаверн.

— Постараюсь исправиться.

— Не надо.

Фраза прозвучала раньше, чем она успела подумать.

Тейр посмотрел на неё.

Дольше обычного.

Эврайна вдруг слишком ясно увидела светлую прядь у его виска, знакомый чуть кривой нос, тень усталости под глазами.