— Господи, Адам. У нас есть формулы, отчёты, точные координаты — всё, что нужно. Что может пойти не так?

Он нервно усмехнулся и провёл рукой по лицу.

— Ну, например, Порог сработает не так, как мы ждём. Мы имеем дело с частицами, которые живут по вероятности, а не по логике. Ты нажмёшь кнопку, а поле просто не поймёт, чего от него хотят. Может замкнуться само на себя и обрушить всю энергию в одну точку. А может, наоборот, сорваться в разгон, как при микроскопическом взрыве. — Он говорил всё быстрее, и голос дрожал. — И мы не можем проконтролировать, что происходит, когда частицы «выбирают» состояние. Они могут застрять между мирами.

Я закатила глаза.

— Кажется, кое-кто пересмотрел «Доктора Стрэнджа». Всё будет хорошо. Самое страшное, что может случиться, — это если что-то пойдёт не так и пострадает сам аппарат.

Адам нервно поджал губы, и я невольно рассмеялась.

— Не волнуйся, — я подошла ближе к панели. — Тогда я просто отправлю тебя в другую вселенную — ту, где ты уже гениальный физик с Нобелевкой.

— Очень смешно, — выдохнул он.

Но за его показным спокойствием я знала: всё, о чём он говорил, возможно. Всё может случиться — потому что квантовый мир живёт по своим законам. И, наверное, именно это всегда меня в науке и притягивало: тот момент, когда стоишь на границе знания и бездны, и всё, что у тебя есть, — вера, что шаг вперёд не разрушит мир.

— Дай объект, — я оглянулась на Адама, и он протянул мне маленькую алюминиевую скрепку, которой, возможно, предстояло стать первым в истории материальным телом, открывшим пусть крохотный, но портал в другую Вселенную. Я метнулась к аппарату и закрепила её в отсеке для тестовых объектов.

— Теперь настроить систему.

Кончики пальцев коснулись панели, и под кожей отозвалось едва уловимое вибрирование. Я сделала глубокий вдох и заставила себя сосредоточиться. Любая ошибка могла стать роковой, но отступать было уже некуда. Всё во мне стянулось к одному — к этому мгновению, к точке, в которой два года работы наконец обретут форму.

— Адам, дай протокол. Там данные и нужное время.

Он протянул папку, и я жадно её схватила, даже не взглянув на него. Лихорадочно развернула первую страницу, пробежала глазами по строчкам, перевернула следующий лист, потом ещё один. И в груди будто оборвалось, оставив зияющую пустоту.

— Адам… — произнесла я, не узнавая собственного голоса. — Что ты принёс?

На меня смотрели страницы, исписанные не формулами, не расчётами, а фразами из книги Фионы. Воздух в лёгких стал вязким, и умение дышать будто куда-то испарилось.

Первым сквозь плотную завесу небытия пробилось ощущение воздуха. В нём мешались лаванда и корица с чем-то приторным и навязчиво-сладким, будто рядом кто-то щедро брызнул дешёвым освежителем. Лёгкие жадно втянули кислород, я закашлялась и судорожно глотнула ртом, точно вынырнув из-под воды.

Не открывая глаз, я почувствовала на лице мелкие капли дождя. Ладонь скользнула по мокрой траве, острые стебли кольнули кожу.

Я решилась приоткрыть глаза и тут же зажмурилась: тусклый серый свет казался слишком ярким после кромешной черноты. Небо нависало свинцовой пеленой, затянутое тучами, из которых сыпался мелкий, назойливый дождь.

Подняться удалось не сразу — накатило головокружение, в висках забилась боль, мир качнулся и поплыл, словно я смотрела на него через кривые зеркала. После нескольких вдохов реальность наконец обрела чёткие контуры.

Передо мной раскинулся невероятных размеров сад. С идеально подстриженными изгородями и извилистыми дорожками, что терялись в густом молочном тумане. Всё окутывал призрачный серый свет, и от этого пейзаж казался почти нереальным. Но сильнее всего давила тишина — ни шороха листвы, ни птицы, ни далёкого городского гула. По телу побежали мурашки, и я не понимала, от холода или от подступающего ужаса.

Господи, где я?

Я опустила взгляд и едва не вскрикнула. Только сейчас дошло, что я сижу почти голая, в промокшем от росы белье и спортивном топе, липнущем к коже. Обхватила себя руками, но толку было мало. Мысли метались хаотичным роем, и я силилась хоть как-то их собрать.

Воспоминания возвращались по крупицам — сначала мутно, потом всё отчётливее. Лаборатория, где я убеждала Адама, что всё в порядке. Холодный металл установки под спиной, гул машин, нарастающий до оглушительного рёва. Крик охранника, ворвавшегося как раз в тот момент, когда…

Я прижала ладони ко рту.

Господи… Нет, нет, нет.

Неужели эксперимент сработал? Неужели меня и правда выбросило в параллельную реальность? Сердце заколотилось, а в голове билась одна оглушительная мысль: получилось. Квантовые переходы между мирами — не фантастика. Руки дрожали от нахлынувшего разом — триумфа, ужаса, почти детского восторга перед невозможным. Хотелось смеяться и плакать одновременно, кричать на весь мир, что я это сделала.

Я поднялась на ноги, всё ещё прибывая в научной эйфории. Прищурившись, вгляделась в туман и различила очертания чего-то массивного и тёмного. Любопытство пересилило осторожность, и, не раздумывая, я шагнула к загадочному силуэту. Босые ноги скользили по влажной траве, а неведомая сила будто тянула меня к зданию, как магнит железную стружку.

Когда туман рассеялся, передо мной во всём мрачном величии встал огромный двухэтажный особняк в викторианском стиле. От одного взгляда по позвоночнику пробежал холодок.

Чёрная шиферная кровля нависала над тёмно-серыми каменными стенами, почти сплошь укрытыми старым плющом, что взбирался до самых резных карнизов. Все окна зияли чернотой — ни проблеска света, ни признака жизни. Дом выглядел идеальной декорацией для готического ужастика, но вместо страха меня разбирало любопытство.

Я толкнула массивную резную дверь. Петли громко заскрипели, и звук эхом раскатился по холлу. Внутри стоял полумрак, несмотря на огромную хрустальную люстру под потолком. Я осторожно ступила на паркет, прислушиваясь. Тишина была такой плотной, что я различала лишь собственное дыхание. В глубине холла с высокими потолками поднималась деревянная лестница с резными перилами.

— Эй? Есть тут кто-нибудь? — голос прозвучал странно глухо.

Я подошла к массивному столу у стены — на нём стоял пустой бокал тёмного стекла с засохшими каплями вина на дне. Страх сковывал мышцы, но любопытство пересиливало. Толкнув первую попавшуюся дверь, я обнаружила просторную кухню с каменными столешницами и медной посудой по стенам. За стеклянной дверью виднелась терраса в том же призрачном свете.

Всё ещё дрожа, я вернулась в холл и снова крикнула, запрокинув голову к лестнице:

— Эй! Если тут кто-то есть — отзовитесь!

Чёрт возьми, куда же меня занесло.

Я уже собралась наверх, когда краем глаза поймала своё отражение в старинном зеркале в нише у стены. Резко обернулась к нему и не поверила глазам.

Оттуда на меня смотрела какая-то идеальная версия меня, будто лицо пропустили через тот самый фильтр, каким девушки доводят до совершенства свои селфи. Кожа безупречно гладкая, глаза сияют небывалой ясностью, ресницы гуще и длиннее, брови идеальной формы, щеки налились естественным румянцем. Даже крошечный шрам на подбородке, оставшийся с детства после падения, бесследно исчез.

— Боже… — пробормотала я, не в силах оторваться.

Взгляд скользнул ниже, и я едва не ахнула: тело тоже изменилось до неузнаваемости — будто я годами не вылезала из спортзала и жила на протеиновых коктейлях. Плоский подтянутый живот, упругая грудь, стройные ноги без намёка на целлюлит. Всё до того совершенно, что казалось ненастоящим. Я невольно улыбнулась отражению: видимо, в этой Вселенной я строго за собой следила.

Настроение поползло вверх вопреки всей дикости положения. А что, если этот дом — мой? Что, если я тут не просто красотка, но ещё и баснословно богатая наследница? Я едва сдержала смех — слишком нелепо. Огляделась в поисках вещей или документов, которые подтвердили бы догадку, но ничего не нашла. И тут взгляд упал на кожаную мужскую куртку, небрежно брошенную на спинку старинного кресла. Я подняла её и в нос ударил насыщенный мужской одеколон с нотами сандала и запах хорошей кожи. Бросив куртку обратно, я почти поставила ногу на первую ступень, когда в тишине раздались стремительные шаги. Кто-то бежал со стороны кухни, не таясь. Я обернулась так резко, что закружилась голова, и в следующий миг незнакомец сбил меня с ног, а потом, схватив за шею, прижал к полу.