За окном грохнул раскат грома, от которого задрожали стёкла, и дождь захлестал с такой яростью, будто небо решило смыть этот проклятый особняк с лица земли.

Наверху я остановилась у его двери, прислушалась к тишине и осторожно толкнула створку. В комнате царил полумрак от плотно задёрнутых штор, горела только настольная лампа, отбрасывая на стены мягкий жёлтый свет. Окно было приоткрыто, влажный воздух врывался внутрь, и шторы медленно колыхались.

Едкий запах нашатыря бил прямо в нос. Веки были тяжёлыми, но яркий свет люминесцентных ламп пробивался даже сквозь них. Несколько раз моргнув, я сфокусировалась на лице медсестры, склонившейся надо мной. За её плечом маячил Тео.

— Эй, Лили, как ты? — беспокойно спросил он, взяв меня за руку. Я кивнула, хотя голова ещё гудела.

— Ну вот и славно. Всего лишь обморок, — медсестра убрала нашатырь в карман халата. — Неприятно, но жить будете. Полежите ещё минут пять и можете идти.

Она неторопливо вышла, оставив за собой шлейф цветочных духов пополам с едким запахом антисептика. Мягкие шаги в резиновых тапочках затихли где-то в глубине коридора.

Я осторожно села на краю кушетки, чувствуя, как затёкшая спина протестует против жёсткой клеёнки. В голове всё ещё кружилось, во рту стояла металлическая сухость, а тело взмокло от пота.

— Не переживай, у полиции на нас ничего нет. Мы ни в чём не замешаны, — торопливо произнёс Тео, пытаясь меня успокоить.

— Дело не в этом. Меня здесь вообще не существует, — тихо ответила я.

— Как это не существует? — он замер, недоумевая. — Ты же сидишь передо мной, я тебя вижу, слышу, могу коснуться.

— В этом и проблема. В структуре этого мира меня быть не должно, — я спустила ноги на холодный линолеум. — Именно поэтому всё вокруг начинает рушиться. Я как компьютерный вирус, что проник в систему, а мир пытается избавиться от чужеродного элемента.

Тео протянул руку и осторожно коснулся моей ладони, помогая подняться на дрожащие ноги.

— Лили, даже если ты права и тебя здесь быть не должно, факт есть факт — ты уже здесь. Мы что-нибудь придумаем, обещаю, — он бережно взял моё лицо в тёплые ладони. — А сейчас нам нужно уезжать.

Я кивнула и пошла за ним к выходу, чувствуя, как предательски дрожат ноги.

На улице моросил мелкий дождь. Тео кивнул в сторону серебристого седана через дорогу, и мы почти побежали к нему, чувствуя, как холодные капли падают за воротник.

Внутри было тепло и пахло кожаным салоном. За рулём сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме.

— Это Лиам Адамс, наш с Дэмьеном старый друг и адвокат, — представил его Тео, захлопывая дверцу. Я кивнула Лиаму; губы онемели от пережитого стресса.

— Мы подадим на этих уродов в суд, — Лиам завёл двигатель. — У них в системе такая каша, что любой первокурсник юрфака разнесёт их в пух и прах.

Я взглянула на Тео, молча спрашивая, насколько можно доверять этому человеку.

— Не волнуйся, Лиам в курсе всей истории с Дэмьеном.

— Блейк не выходил на связь последние сутки, — Лиам вырулил на главную дорогу, барабаня пальцами по рулю. — Но он уже подчистил все ваши звонки, стёр их прямо в базе оператора. Так что если копы проверят, не найдут ни следа. По факту вы не созванивались последние три месяца.

— Но мы же всё это время жили в особняке Дэмьена. Неужели детективы не проверят? Нас там видело множество людей, — прошептала я, и голос дрожал от паники.

— Дэмьен осторожен и не пускает в дом чужих, только проверенных, — уверенно ответил Тео, но я заметила, как дрогнул его взгляд. Я сжала переносицу, унимая головную боль.

— Неужели? А вечеринка? Сколько прошло с тех пор? Недели три? — щёки у меня пылали.

Тео задумчиво нахмурился, будто вопрос застал его врасплох. Кажется, только теперь он осознал всё безрассудство Дэмьена, устроившего пирушку в такой опасный момент.

— Всё улажено. Люди Дэмьена взломали систему бронирования отеля «Хэлберг» и внесли ваши имена в список постояльцев на ту ночь. Официально вы были там, — деловито сообщил Лиам, глянув на меня в зеркало.

— Допустим. Но на вечеринке была куча народу. Вдруг кто-то скажет полиции, что видел нас в особняке именно в ту ночь? — не унималась я.

— Какие показания? — усмехнулся Лиам. — Они были так пьяны, что их слова не будут иметь никакой силы.

Я поймала недоумевающий взгляд Тео, явно не разбиравшегося в юридических тонкостях. Ну конечно — в их упрощённом книжном мире следственная работа никогда не велась так скрупулёзно. Хорошо хоть у Лиама оказались мозги и знание законов — видимо, он изучил юриспруденцию точно так же, как Тео освоил кулинарию: один раз открыл учебник и сразу стал профессионалом.

Ох уж этот дивный новый книжный мир с его условностями.

— Почему у тех убитых ублюдков оказались с собой телефоны? — спросил Тео.

— Скажи спасибо дядюшке Пабло, — фыркнул Лиам, сворачивая с магистрали на просёлочную дорогу. — Понятия не имею, с чего этот гений решил, что умнее оставить компрометирующие телефоны рядом с трупами, чем уничтожить их.

Машина налетела на камень, и нас подбросило.

— Честно, за двенадцать лет практики я впервые вижу, чтобы федералы так методично копали, — добавил Лиам, крепче сжимая руль.

— В смысле — так методично? — уточнила я с нарастающей тревогой.

— Ну, они стали… даже не знаю, как сказать. Будто им и правда важно докопаться до истины, а не отписаться формальным отчётом.

Я тяжело выдохнула, уже догадываясь о причине. Даже полицейские в этом мире обрели способность мыслить критически и всерьёз работать, как в настоящем. А значит, эта реальность перестала быть предсказуемой и управляемой, превратившись в по-настоящему опасное место.

Я пролежала долгие часы с опухшими от слёз глазами, уставившись в один и тот же угол потолка, где паутина дрожала от сквозняка. Ночь за окнами казалась беспросветной и зловещей, будто само мироздание решило отвернуться от меня. Но даже эта неизвестность казалась приятнее, чем перспектива снова встретиться с Дэмьеном. Притворяться больше не имело смысла — теперь нас с ним не связывало ничего.

Я поднялась с продавленного дивана и уставилась в окно. Чего я вообще жду, лёжа тут, пока мир медленно разрушается вокруг?

Интересно, как эти аномалии отзываются на Фионе, что где-то в параллельной реальности пишет свой роман? Чувствует ли она, что в её выстроенном мире завёлся чужак, ломающий все правила?

Я сглотнула ком в горле вместе с вопросами, которые наверняка так и останутся без ответов. Опустила босые ноги на холодный пол и вышла на улицу, где удивительно тёплый ночной воздух коснулся покрасневших от рыданий щёк.

Закрыв глаза, я попыталась вдохнуть глубже, но воздух дался тяжело, будто лёгкие отказывались работать.

Сидеть в четырёх стенах и ждать непонятно чего я больше не могла. Нужно было уйти как можно дальше от Дэмьена, чтобы он не смог до меня дотянуться.

Я сделала неуверенный шаг во двор, потом ещё один, решительнее. Прошла через запущенный сад с одичавшими кустами и вышла на узкую просёлочную дорогу, серпантином спускавшуюся по склону холма в темноту. Куда меня несут ноги, я не знала. Знала одно — надо уйти как можно дальше.

Я лихорадочно перебирала варианты дальнейших действий. Но чёрт возьми, тяжело соображать, когда осознаёшь себя живой ошибкой в коде реальности. Это ведь даже в формулу не выведешь, чтобы получить хоть какой-то логичный ответ.

Чем дальше я углублялась в ночь, тем сильнее задувал ветер, пробираясь под свободную кофту, и ноги под короткими шортами покрылись гусиной кожей.

Обхватив себя руками, я остановилась как вкопанная перед стеной темноты. Фонари здесь заканчивались, дальше простиралась непроглядная чернота. Страх пробрался под кожу, во рту пересохло. На миг мелькнула мысль вернуться в относительную безопасность дома, но я тут же её отбросила. К чему тянуть неизбежное, сидя под боком у психопата Дэмьена и ублажая его больное эго? Нет уж, хватит с меня.