Я осеклась, вновь бросив взгляд в сторону окон.

— Она не причинит тебе вреда, Лили, — Дэмьен нахмурился. — Что за чушь?

Я несколько секунд смотрела на него, а потом медленно выдохнула.

Меня разбудил раскатистый удар грома прямо над крышей. Я открыла глаза: за крошечным окошком под потолком по-прежнему стояла беспросветная тьма. Но дождь наконец кончился — барабанной дроби по крыше больше не было. Прислушавшись к тишине за дверью, я осторожно отодвинула кровать обратно.

Выйдя из комнаты, я замерла в мёртвой тишине дома, где только повсюду стояли свечи. С лестницы я заметила, что входная дверь распахнута настежь. Тихо спустилась, наступая на края ступеней, и вдруг услышала приглушённый голос Авроры, говорившей с кем-то по телефону. Но, заметив меня, она мигом нажала отбой и сунула телефон в карман джинсов. Движение вышло таким резким, что внутри всё сжалось от подозрения. С кем она говорила, если, по её же словам, никто, кроме Дэмьена и Люциана, не знает, что она жива? Аврора тут же натянула улыбку и вернулась в дом, отряхивая с рукавов капли.

— Природа совсем спятила! Мы ведь не на Крайнем Севере, чтобы вот так внезапно наступали полярные ночи, — сказала она, проходя мимо к дивану.

— С кем ты разговаривала? — спросила я прямо.

— Заказывала еду и кофе. Здесь ведь ничего нет. Этот дом раньше был нашим пристанищем. Мы с братом проводили тут лето — когда не летали на Тенерифе или Бора-Бора. А сейчас никто не живёт, отец собирался его продать, да не успел. Но мне здесь нравится, там дальше есть озеро. Обожаю его.

Она говорила слишком много и слишком быстро, явно уводя меня от вопроса о звонке. Я усмехнулась: врёт как дышит. Слишком много лишних деталей, слишком заученно.

— И… всё это время ты жила в этом пустом доме? — спросила я, следя за её реакцией.

— О нет, после Японии я перебралась к Люциану, — улыбнулась Аврора.

Меня словно окатило ледяной водой. Я вскинула голову и поймала её взгляд, но она, похоже, даже не поняла, что только что проговарилась.

— Ты же сказала, что Люциан узнал о том, что ты жива, лишь недавно, — выпалила я, уже не скрывая подозрений.

Аврора слегка нахмурилась.

— Нет, я такого не говорила.

— Говорила! Ещё вчера, когда мы только приехали.

Она снова натянула приторную улыбку, но теперь в ней читалась явная натянутость.

— Нет, Лили. Я такого сказать не могла. Ты что-то путаешь.

Врала она так нагло, что хотелось схватить её за плечи и потрясти. Но лучше было промолчать и не выдавать, что я её раскусила.

— Да, наверное, ты права. Видимо, я напутала, — соврала я, изобразив смущение.

В этот момент раздался звонок в дверь, и Аврора резко обернулась, явно обрадовавшись возможности сменить тему.

— О, а вот и еда, — сказала она и вышла. Через несколько секунд вернулась с мятым бумажным пакетом и картонной подставкой с двумя стаканчиками кофе.

— Сразу говорю, сэндвичи тут на любителя, но только эта забегаловка доставляет в такую глушь.

Она вытащила два завёрнутых в фольгу сэндвича и протянула один мне. Я не притронулась — аппетита не было, хотя я не ела уже больше суток. Желудок стянуло тугим узлом.

— Обычно я стараюсь питаться правильно. Только цельнозерновой хлеб и безлактозное молоко. Мне ведь скоро двадцать четыре. Господи, старушка, — вздохнула Аврора с притворной грустью. Я усмехнулась этой наигранной глупости, сразу поняв, что укол адресован мне.

— Кстати, сколько тебе? — спросила она с невинным видом.

— Тридцать два, — спокойно ответила я, и Аврора театрально округлила глаза.

— Ух ты! Отлично выглядишь для взрослой женщины! Моей маме было тридцать семь, когда я познакомилась с Дэмьеном, и выглядела она куда старше, хотя она японка, а они медленно стареют. А ты, я смотрю, ещё держишься, — она небрежно смахнула прядь со лба.

— Может, потому что у меня нет детей? — парировала я.

Улыбка мигом слетела с лица Авроры. Ещё чего — девчонка, которую Фиона наделила всеми мыслимыми достоинствами внешности, будет попрекать меня возрастом.

Я выдохнула, сдерживая раздражение. В голове уже вырисовывался план: сначала выяснить больше, понять, что она задумала, а потом решать, как действовать.

— Знаешь, я всю ночь думала над твоими словами и поняла, что мне лучше уйти, — сказала я, глядя, как Аврора морщится, глотнув кофе.

— Какая гадость, — она с отвращением отодвинула стаканчик и подняла на меня взгляд. — Ты уверена? Дэмьен ведь будет тебя искать. — На её лице появилась хорошо отрепетированная маска сочувствия.

— Плевать, — твёрдо кивнула я.

— Как хочешь. Можешь взять мою машину, ключи на кухонном подоконнике, — любезно предложила она, кивнув в сторону соседней комнаты.

— Нет, спасибо, я уйду сама, — ответила я, поднимаясь из-за старого деревянного стола.

Я чувствовала, как Аврора въедливо следит за каждым моим движением, будто изучает лабораторную крысу. Поднявшись, она завернула недоеденный сэндвич в фольгу и выбросила в ведро под раковиной.

— Что мне сказать Дэмьену, когда он вернётся? — спросила она, склонив голову набок с притворной невинностью.

— Ничего. Скажи, что ничего не знаешь.

Тео был туго привязан к креслу толстой верёвкой и висел без сознания, безвольно свесив голову на грудь. На висках и скулах темнели пятна — то ли запёкшаяся кровь, то ли свежие синяки.

Воздух в лёгких словно кончился, дыхание перехватило. Отступив ещё на шаг, я прижала дрожащую руку ко рту.

— Боже мой, — прошептала я, в панике боясь, что он мёртв. Тут же шагнула к креслу и принялась осторожно хлопать его по бледным щекам. Дрожащими пальцами нащупала пульс под челюстью — слабый, но он был. Облегчение накрыло волной, и я судорожно выдохнула, когда Тео шевельнулся в путах, дёрнул связанной рукой, медленно заморгал и с трудом открыл затуманенные глаза.

— Лили… что ты… что ты здесь делаешь? — спросил он едва слышным, хриплым голосом, и я с ужасом заметила, какие смертельно бледные у него губы.

Я лихорадочно принялась развязывать узлы, но они были затянуты профессионально крепко.

— Чёрт, мне срочно нужен нож или что-то острое! — я замотала головой в поисках хоть чего-нибудь.

— Уходи сейчас же, — с тревогой сказал Тео, но я не могла выдавить ни слова. Руки дрожали, пока я рылась в выдвижных ящиках столов и тумбочек в поисках ножа или ножниц.

— Сейчас… только развяжу тебя. Господи, Тео, как ты вообще здесь оказался? — я поднялась с колен и, не найдя ничего, снова взялась за узлы.

— В том доме, когда мы с тобой… ну, когда ты была в душе, кто-то постучал. Я подумал, что вернулся Дэмьен, открыл, а потом мне что-то вкололи в шею — и всё, дальше не помню, — слабо объяснил он.

Я застыла, медленно переведя на него полный ужаса взгляд. Господи, он вовсе не сбежал от меня. Его похитили, пока я наивно принимала душ. Я бросилась к нему и крепко обняла, стараясь не причинить боли.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— За что, глупышка? — с трудом спросил он, тяжело дыша.

— Я думала… думала, ты просто сбежал… Господи, какая же я дура! — призналась я сквозь слёзы.

— Лили, я понимаю. И клянусь, что не злюсь. Но сейчас нам нужно срочно убираться отсюда, — настойчиво повторил он. — Я уже пытался выбраться сам, но без толку.

Я опустила взгляд на его руки — и сердце сжалось: кожа под верёвками стёрлась почти до крови от долгих попыток освободиться.

— Кто это был? — спросила я, всё ещё возясь с узлами.

— Люциан, кто же ещё, — тяжело выдохнул Тео.

— Аврора жива, Тео, и она явно что-то замышляет! Я слышала, как она говорила кому-то по телефону, чтобы того убили… — лихорадочно начала я, но слова застыли в горле. Теперь картина наконец сложилась — интуиция не подводила меня с самого начала.

— Лили, там под столом должен быть канцелярский нож, — Тео поднял на меня тревожный взгляд.