Яркое солнце ложилось на отполированный паркет идеально ровными золотистыми квадратами, и эта безупречная геометрия света почему-то неприятно раздражала глаза. Она была слишком правильная, слишком математически точная.

Взгляд невольно скользнул к прикроватной тумбочке, где царил беспорядок повседневной жизни. На ней стояла наполовину пустая керамическая кружка с давно остывшим кофе, рядом небрежно лежал смартфон в потёртом силиконовом чехле и толстый блокнот, исписанный от корки до корки.

Я осторожно взяла записную книжку в руки и медленно перелистнула несколько страниц, мгновенно узнав собственный почерк. Но вместо привычных физических формул и научных расчётов страницы были заполнены кулинарными рецептами, заметками о сочетании специй, идеями для новых блюд.

Это неожиданное узнавание собственного почерка странным образом заземлило меня и принесло некоторое успокоение — значит, не всё здесь было чужим и незнакомым. Умом я прекрасно понимала, что все эти вещи логически должны принадлежать мне, быть неотъемлемой частью моей повседневной жизни в этой реальности. Но память упиралась в какую-то невидимую, непроницаемую стену, будто между мной и этой привычной версией меня пролегло что-то принципиально лишнее и чужеродное.

Вернув блокнот на место я окинула взглядом комнату. У широкого окна аккуратно стоял письменный стол из светлого дерева, основательно заваленный толстыми книгами и исписанными тетрадями с какими-то рецептами и кулинарными заметками. Вдоль противоположной стены ровными рядами тянулись книжные полки: любовные романы в ярких обложках, глянцевые кулинарные журналы и профессиональные издания вроде "Современных техник французской кухни", "Молекулярной гастрономии" и "Энциклопедии соусов". Рядом со стопкой книг лежали какие-то официальные документы, и подняв их, я поняла, что здесь, видимо, занимаюсь готовкой не только как увлечённый любитель, а как настоящий профессионал. В документах красовалась моя фотография и печать ресторана "Sunset Bistro", а также сертификат о прохождении курсов повышения квалификации. Как удивительно, ведь своём настоящем мире я терпеть не могла возиться на кухне, предпочитая заказывать готовую еду или питаться полуфабрикатами.

Поднявшись с мягкой постели, я неторопливо прошлась по небольшой, но уютной квартире, словно осторожно проверяя её на прочность и подлинность. В компактной кухне на широком подоконнике в аккуратных горшочках буйно зеленели свежие травы — базилик, тимьян, розмарин, орегано. Я наклонилась и глубоко вдохнула насыщенный, пряный аромат этого домашнего огородика. На столешницах расположилось множество современных кухонных гаджетов — профессиональный блендер, мультиварка, какой-то непонятный аппарат и набор острых ножей в деревянном блоке.

На белом холодильнике, аккуратно приколотая ярким магнитом, висела цветная фотография и я остановилась как вкопанная разглядывая ее. На снимке была я — искренне улыбающаяся, слегка растрёпанная ветром, и рядом какая-то милая девушка с тёмными волосами, дружески обнимающая меня за плечи. Мы смотрели прямо в объектив камеры слишком спокойно и слишком расслабленно. Это определённо была не случайная поза для фотосессии, а скорее спонтанный кадр. Всё выглядело как давно сложившаяся привычка, как часть обычной, размеренной жизни. Я долго пристально смотрела на эту фотографию, напряжённо пытаясь вспомнить имя этой девушки или хотя бы обстоятельства знакомства, но вместо конкретных воспоминаний пришло другое, более глубокое и тревожное понимание. Я абсолютно ничего не знала о своей жизни в этой реальности, хотя согласно всем моим расчётам и формулам, должна была автоматически получить доступ ко всем воспоминаниям местной версии себя. Ведь в отличие от того первого, случайного перехода, на этот раз я попала сюда по собственной воле, сознательно указав точные координаты нужного мне вымышленного мира. Но почему-то память о жизни здесь напрочь отсутствовала, словно её стёрли или заблокировали. Квантовый мир всё ещё преподносил неожиданные сюрпризы и оказывался гораздо менее предсказуемым, чем я наивно полагала, и от этого тревожного осознания стало крайне не по себе.

Теперь мне предстояло строить свою личность и социальные связи в этой реальности практически с чистого листа. Знакомиться заново с людьми, с которыми местная Лили общалась долгие годы, впервые бывать в местах, где я наверняка уже побывала множество раз.

Чёрт возьми, какая же это будет головная боль…

Но сейчас главное было не это. Сейчас критически важно было найти неопровержимые доказательства того, что я действительно попала именно в тот мир, который планировала, и что здесь есть тот самый человек, ради которого всё затевалось.

Белые пузырьки прямыми столбиками поднимались вверх, цеплялись за неровности стенок и лопались на поверхности, издавая шипящий звук. Я неотрывно следил за крайне увлекательным процессом, происходящим за запотевшим стеклом бокала, наполненного золотистым напитком, и старался выкинуть из головы навязчивые сомнения.

Всего пару месяцев назад всё выглядело таким правильным и логичным. Рози была идеальной девушкой для создания семьи — умной, обворожительно красивой, невероятно понимающей и терпеливой. Мы были вместе больше года, она искренне поддерживала меня во всех начинаниях, когда я с нуля открывал ресторан, безропотно терпела мои бесконечные рабочие дни и постоянную усталость.

Так почему же сейчас, сжимая в кармане бархатную коробочку с кольцом, я чувствую себя так, словно медленно иду на собственную казнь?

Я машинально пригладил отросшие волосы, которые нужно было подстричь, а затем провел ладонью по щеке, покрытой грубой щетиной. Рози категорически не переносила, когда я выглядел неухоженным, постоянно говорила, что это портит имидж успешного ресторатора. Наверное, она была права, как всегда.

Допив остатки шампанского залпом, я в очередной раз нервно проверил маленькую коробочку в кармане брюк. Кольцо стоило целое состояние — изящная платиновая оправа, бриллиант идеальной огранки и чистоты. Всё точно как надо, всё абсолютно правильно для такого важного момента. Но откуда же тогда эта непонятная тяжесть в груди?

Полная чушь, конечно. Обычные предсвадебные нервы, через которые проходят все мужчины перед серьёзным шагом. Ничего особенного. Тем более я хорошо помнил, как Питт рассказывал, что у него было точно такое же состояние перед тем, как он делал предложение Диане, но теперь они счастливо женаты почти два года и даже думают о детях.

Я глубоко выдохнул и окинул взглядом свой ресторан. Зал выглядел особенно уютно в мягком свете многочисленных свечей, расставленных на каждом столике. Белоснежные скатерти безупречно накрахмалены, хрустальные бокалы поблёскивают, а воздух наполнен ароматами лаванды и розмарина. Сегодня “La Linea” работал исключительно для нас с Рози — я специально попросил персонал закрыть ресторан для посторонних, чтобы ничто не могло помешать этому важному вечеру.

Но вот погода за окном подвела все ожидания. В последнее время её было просто не узнать, словно климат в Сиэтле кардинально изменился. Небо практически постоянно было затянуто плотными серыми тучами, а мелкий, назойливый дождь неустанно моросил над пляжем и набережной, лишь изредка милостиво давая нам небольшую передышку.

Сквозь мутное окно я наблюдал, как сильный порывистый ветер безжалостно носил растерянных чаек в разные стороны, не давая им спокойно приземлиться. Но внезапно сквозь сгущающиеся сумерки, я разглядел неясный силуэт, который медленно приближался к главному входу ресторана. Сначала подумал, что это Рози, но чем ближе подходил человек, тем отчётливее становилось понятно, что это определённо не она. Эта незнакомая девушка была выше ростом и чуть крупнее телосложением, чем моя хрупкая невеста. А затем тяжёлая входная дверь тихонько скрипнула, и я раздражённо выдохнул.

Вот чёрт, я же дал указания персоналу повесить табличку о том, что ресторан закрыт для частного мероприятия.