Александра присела.

— Хорошая точка.

Надя ничего не ответила.

Она обошла дуб слева, потом справа. Не наступала на саму лежку, только смотрела. Через несколько секунд наклонилась к снегу.

— Гильзы здесь.

Три штуки лежали возле корня почти рядом.

Александра посмотрела.

Немецкие винтовочные гильзы, чистые, без заметной земли или снега внутри. Если стрелок действительно работал отсюда несколько раз, всё выглядело вполне объяснимо.

— Три выстрела за два дня, — сказала она. — По донесениям примерно совпадает.

— Стрелял всегда из одного места?

— Возможно, менял и возвращался.

Надя подняла одну гильзу в перчатке, повертела.

— Они слишком чистые.

Александра посмотрела внимательнее.

— Мороз. Снег сухой.

— Нет. Вот эта вообще лежала открыто сверху. Вчера снег шёл почти три часа.

Александра задержала взгляд.

Гильза действительно лежала не в глубине, а почти на поверхности. Снег вокруг был слегка припорошён, но металл оставался чистым, словно его бросили позже.

— Могли найти после снегопада.

— Могли.

Надя не стала настаивать. Вместо этого прошла к дальней стороне дерева.

— След отхода здесь.

Полоса в снегу уходила назад, в сад. Сначала низко, будто человек отползал, затем отпечатки становились глубже и переходили в обычный шаг.

Александра проследила направление.

— Логично. Стреляет, уходит за ствол, отползает и поднимается.

— Куда выходит?

Она посмотрела.

След вёл не к низине и не к лесу, а почти прямо на открытый край сада, где между деревьями оставалось широкое окно. Если советская сторона быстро определила бы дуб и открыла ответный огонь, стрелок после нескольких первых метров сам попадал под наблюдение.

— Не лучший путь, — признала Александра.

— Плохой.

— Может, другого не было.

— Есть справа.

Надя указала на неглубокую канаву, почти полностью скрытую снегом. Она уходила вдоль сада и позволяла отползти от дуба, не показываясь на фоне поля.

Александра нахмурилась.

— Почему тогда след не там?

— Вот и я спрашиваю.

Разведчик за их спиной тихо переступил с ноги на ногу, но в разговор не вмешивался.

Александра снова осмотрела лежку. Позиция действительно была слишком правильной: сектор, упор, гильзы, след отхода. Всё объяснялось настолько хорошо, что становилось подозрительно аккуратным.

Но аккуратность ещё не означала ловушку.

— Снег, — сказала Надя.

— Что с ним?

— Смотри под локтем.

Александра присела ниже.

— Примят.

— Только верхний слой.

— И?

— Если человек здесь лежал долго, снег под грудью и ногами должен быть плотнее. Особенно за два дня.

Она сняла рукавицу, осторожно нажала пальцами рядом с предполагаемым местом корпуса. Снег провалился легко.

Потом проверила участок у края.

Тоже легко.

— Он здесь лежал, — сказала Александра. — След настоящий.

— Лежал. Но не долго.

Александра посмотрела на Надю.

Девушка не пыталась победить в споре. Не улыбалась и не ждала признания. Просто продолжала смотреть на снег, потому что что-то в общей картине ей не нравилось.

— Хорошо, — сказала Александра. — Докажи полностью.

Надя подняла голову.

— Что?

— Твою версию. Не отдельные странности. Всю. Допустим, дуб больше не основная позиция. Объясни мне гильзы, лежку, настоящий след и хороший сектор.

Девушка замерла на секунду.

Раньше подобный приказ заставил бы её сразу искать правильный ответ в лице Александры. Сейчас она снова повернулась к дереву.

— Здесь стреляли раньше.

— Почему уверена?

— След упора настоящий. И положение тела правильное. Гильзы могли быть настоящими от первых выстрелов.

— Тогда зачем оставили?

— Чтобы мы поверили, что стрелок всё ещё работает отсюда.

— След отхода?

Надя посмотрела в сад.

— Сделали позже. Специально по неудобному маршруту, чтобы его было легко увидеть.

— Зачем неудобный?

— Потому что мы должны решить, что стрелок уходит именно туда, и искать дальше по этому направлению.

— А настоящий?

— Где-то с другой стороны дороги или сада.

Александра медленно кивнула.

— Что он ждёт?

— Наш выстрел.

— Почему?

— Чтобы найти позицию Лисицы.

Последнее слово прозвучало спокойно.

Не «тебя».

Пару.

Александра посмотрела на дорогу. Если снайперская позиция у дуба уже известна советской разведке, следующий логичный шаг — поставить своего стрелка напротив, дождаться немецкого появления и снять. Немец же может вообще не находиться у дуба. Достаточно создать движение, заставить Александру выстрелить и наблюдать вспышку или снег от дульных газов с другой стороны.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда найди наблюдателя.

Надя нахмурилась.

— Сейчас?

— Ты утверждаешь, что дерево — приманка. Значит, где-то существует точка, из которой удобно смотреть на него и на наши вероятные позиции. Иначе вся схема не имеет смысла.

— Ты мне веришь?

— Я проверяю.

— А если я ошиблась?

— Тогда узнаем до выстрела.

Надя едва заметно выдохнула.

Этого Александра тоже заметила.

Девушка ожидала, что придётся убеждать сильнее.

Ещё месяц назад сама Александра, возможно, отмахнулась бы от трёх сомнений как от излишней осторожности. Сейчас ей достаточно было вспомнить Белова и ложную позицию Келлера, чтобы уважать чужую настойчивость.

Они вернулись ниже по склону и заняли временное укрытие, откуда дуб был виден сбоку. Колесову передали коротко: огонь не открывать, позиция проверяется.

Сержант пришёл лично через десять минут.

— Что не так?

— Возможно, дуб уже пустой, — сказала Александра. — Надя считает, что нас ждут с другой стороны.

Колесов посмотрел на девушку.

— Почему?

Надя изложила всё: свежесть гильз, слабую глубину лежки, неудобный след отхода и существование более безопасной канавы. Говорила без спешки, иногда показывала рукой направление.

Колесов выслушал.

— Звучит разумно.

— Это ещё не доказательство, — сказала Александра.

— Что делаем?

— Наблюдаем сектор, откуда можно видеть дуб и наши позиции.

— А дуб?

— Не трогаем.

Сержант усмехнулся.

— Хорошо. А то я уже представил, как Ветрова обязательно захочет проверить лично.

— Удивительно, насколько быстро портится репутация.

— Она уже испорчена.

Надя спрятала улыбку в воротник.

Они начали строить геометрию.

С советской стороны для наблюдения за дубом существовали четыре удобные точки. Две разведчики уже занимали раньше. Одна находилась у подбитого грузовика, четвёртая — ниже дороги, за старым сараем. Немец, желающий определить ответную позицию, должен был видеть хотя бы три из них.

С противоположной стороны подходили два места.

Первое — небольшая высота у разрушенного дома.

Второе — край заболоченной ложбины, где рос густой кустарник.

Высота казалась удобнее.

Поэтому Александра почти сразу выбрала её.

— Там, — сказала она, показывая Наде. — Если я ставлю наблюдателя, беру дом. Крыша даёт фон, есть выход назад, видно дорогу.

Надя несколько секунд смотрела.

— А я бы не брала.

Александра повернулась.

— Почему?

— Слишком далеко от дуба.

— Для бинокля нормально.

— Но вчерашний немецкий наблюдатель работал ближе. Они хотят видеть мелкие движения, а не просто выстрел.

— Значит, ложбина?

— Возможно.

— Объясни.

Надя подползла чуть выше.

— Отсюда кусты закрывают почти всё. Но если сидеть ниже, у края воды, будет видно под ветками. И фон тёмный.

— Отход?

— По ложбине.

— Хорошо.

Александра почувствовала знакомое желание самой проверить позицию и сразу остановилась.

— Колесов.

Сержант повернулся.

— Что?

— Нужна группа на ложбину. Мы остаёмся здесь.