Corby’s я знал, это был обычный доступный бленд. В общем-то, именно им я и собирался торговать, цены на него в барах нормальные, а денег у людей скоро будет не так много, чтобы платить за премиальные напитки.

— Дон Массерия брал у нас восемьдесят ящиков в месяц, — сказал Маккормик. — Но ваш друг сказал, что вы хотите поменять условия.

— Цена остается та же, — сказал я. — Но мы будем брать сто двадцать ящиков в месяц. Дальше, может быть, больше.

Он посмотрел на меня, покивал.

— Значит, вы собираетесь играть по-крупному, мистер Лучано?

— Я всегда играю по-крупному, — сказал я. — Но есть одно условие.

— Какое? — спросил он.

— Я хочу эксклюзив. Ваши люди работают только со мной. Если вы везете выпивку еще кому-то, мы не договоримся.

Он подумал немного, после чего проговорил:

— При текущей цене это будет не очень-то выгодно для нас.

— Дам на десять процентов больше. Это покроет расходы? И у меня есть еще одно предложение для вас.

— Какое? — спросил он.

— Ром, — ответил я. — У нас теперь свое производство кубинского рома. Все делаем согласно их традициям, привезли мастера от них. У вас, насколько я знаю, такое в дефиците. Можете гнать его обратно.

— Это глупо, — он усмехнулся. — У нас все это легально, и мы просто не сможем продать его достаточно дорого.

— Лучше идти порожняком? — спросил я. — Или взять с собой дополнительный груз? Дополнительный груз — дополнительная прибыль, разве нет?

На самом деле, с ромом у меня действительно возникла проблема. Я замахнулся на слишком большой объем, сырье подъезжало регулярно, работа на заводиках тоже шла, а вот продавать в Нью-Йорке мы столько не могли — не хватало точек. В будущем я собирался наладить связи с Капоне и с Филиппо Буккола, который рулил в Бостоне. Для того чтобы углубить наши связи, я думал о том, что стоит помочь им поглотить Семью в Провиденсе, которой руководил Фрэнк Морелли.

Сейчас пока что рано, но когда я соберу Комиссию, я этим займусь. А пока мы наладим поставки рома к ним, чтобы показать, что мы надежные партнеры. А скоро сахар на Кубе подешевеет, патока тем более, и сырья будет больше.

— Попробуете? — предложил я.

— А есть с собой на пробу? — спросил он.

— Да, — кивнул я и повернулся к Бруни.

Он достал небольшую бутылку, которую до этого держал в кармане пальто, и протянул мне. Я выдернул пробку, после чего сделал глоток. Этот ром был выдержан в бочке, и пусть всего месяц, но уже приобрел мягкость. Или наоборот, потерял резкость, которая бывала у белого рома.

Посмаковал немного, не удержался, отпил еще — хороший напиток, после чего протянул ему.

Он тоже взял, сделал глоток.

— Хорошо, — покивал. — Это очень хорошо.

— Это выдержанный, — сказал я. — Мы будем продавать вам белый. Полгода подержите в бочках, и он станет еще лучше.

— Думаю, договоримся, — сказал он и сделал еще глоток.

— У нас есть ящик на пробу, — сказал я. — Покажете нужным людям, пусть распробуют. Бесплатно. И еще кое-что.

— Да? — спросил Маккормик.

— У меня появилось несколько фабрик, где делают одежду. У нас спрос падает, денег у людей становится все меньше. У вас пока что дела идут не так плохо, так что мы могли бы поставлять ее вам. Везти ее по вашим каналам несложно, будете продавать на рынках без налогов.

— Предложение интересное, — проговорил он. — Я обсужу это со своими старшими. Насчет рома они согласятся, а вот насчет этого — не знаю. Не наш бизнес.

— Подумайте, обговорите, — покивал я. В общем-то, возить одежду в Канаду я особо и не планировал, больше думал, что хорошая американская ткань пригодится на Кубе.

— Еще я хотел поговорить про маршруты, — сказал Маккормик. — Массерия хотел, чтобы мы ехали только через Бейонн. Я хочу возить через Уихокен. Это уменьшит риск. Я давно предлагал это Массерии, он не хотел, говорил, что лишний маршрут — это лишние люди и лишние деньги.

— Это будет стоить денег, — кивнул я. — Но это не лишнее. Расходы на второй маршрут — пополам. Согласны?

— Принимаю, — сказал Маккормик. Сделал еще глоток из бутылки с ромом, после чего протянул ее мне. — Мистер Лучано, мне кажется, вы будете интересным партнером.

— Почему? — спросил я, тоже приложившись.

— Джо-босс был очень тяжелым человеком. Если что-то шло не по плану, он сразу начинал кричать. У нас как-то партия задержалась из-за снегопада в Буффало, так он прислал целую армию и обложил нас штрафом.

— Снегопад — это не ваша вина, — я покачал головой. — Я, в отличие от него, понимаю такие вещи. А он много чего не понимал. Собственно, поэтому его жизнь и закончилась вот так.

Маккормик засмеялся, без особого веселья, просто дал понять, что оценил мою шутку.

— Когда следующая поставка? — спросил я, возвращая ему бутылку. Он допил, но опьянения у него не было ни в одном глазу. Точно ирландец, крепкий парень.

— Десятого января, — сказал он. — Если успеем перестроить маршрут, то уже через Уихокен.

— Хорошо, — кивнул я, повернулся к Бруни. — Сэл, расплатись, и начинаем грузиться.

Мы немного еще поболтали, обсудили дела. А потом отправились на другую встречу. Другая ферма — заброшенный птичник к востоку от Ньюарка, где нас ждал настоящий канадец, который говорил с французским акцентом. Потом еще, уже с местным бутлегером, поляком, по фамилии Вишневски, который гнал обычный самогон. Но мне нужно было и дешевое пойло, причем много. Он согласился на новые условия быстро, без торга — очень боялся потерять канал сбыта.

Потом был разговор с братьями Коллинз, которые возили алкоголь на машинах с двойным дном. Старший из них пытался торговаться, но без особого напора, и когда я сказал последнее слово, принял его без особых обид. Младший же только молчал и курил.

К трем часам вечера я понял, что закончил практически все, что мне было нужно. Маршруты Массерии были перехвачены, новые условия сделок приняты, причем так, что я покупал больше и платил за это меньше. А кое-где даже начинал заниматься уже и экспортом, а не только импортом. Хотя в моих планах было наращивать экспорт, не все же оливковое масло в страну возить.

А к четырем подошло время для самой трудной встречи. В небольшом мотеле на шоссе мы встретились с Доминико Серра, итальянцем из Калабрии, который занимался тем, что организовывал хранение крупных партий на тех самых складах, с которых мы потом везли алкоголь в Нью-Йорк. Фактически это был наш основной логистический узел, и именно через него проходила большая часть алкоголя.

В мотель мы вошли вдвоем с Бруни, Серра уже ждал нас там. Он заказал еду, чем напомнил мне Массерию — я во время разговора есть не собирался, считал это невежливым.

Серра был крупным мужчиной лет пятидесяти с темными глазами. У него были огромные кулаки, покрытые шрамами. На столе стояла жареная курица, хлеб, стакан молока. И самое главное — он не стал вставать, когда мы вошли. Это было первым сигналом.

Я не стал подавать вида, просто сел напротив. Бруни занял место чуть в стороне у стены, он молчал. Сэл, как никто, знал, когда его присутствие должно быть незаметным.

Серра дожевал кусок, промокнул губы салфеткой, посмотрел на меня и проговорил низким ровным голосом.

— Мистер Лучано.

— Мистер Серра, — ответил я. — Спасибо, что нашли время для встречи. Я хотел обсудить…

— Времени у меня достаточно, — перебил он меня. — Вопрос не во времени.

Я нахмурился, но он никак на это не отреагировал. Даже мое лицо, покрытое шрамами, не произвело на него особого впечатления. Он, похоже, не боялся.

— И в чем же вопрос? — спросил я.

— Я работал с Джо восемь лет, — сказал он. — Восемь лет, мистер Лучано. Я относился к нему, как к своему боссу, пусть никогда и не был членом Организации. Я доверял ему, он доверял мне. И вот теперь он мертв.

— Мертв, — согласился я. — Так уж получилось.

— И все прекрасно знают, кто в этом виноват, — продолжил он, не отводя взгляда. — И вот появляется новый человек, который объявляет себя хозяином всего, что было у Джо. Молодой и очень дерзкий. Но…