— Вроде как все свои, так? — спросил Костелло. Он был в курсе нашего с этими парнями договора, как мой консильери, и человек, которому я доверял. — Значит, можем поговорить о наших делах.

— Выйдем? — предложил я, кивнув на улицу. — Покурим, пообщаемся.

— Кто-то точно следом увяжется, — сказал Рейна, он явно собрался и больше не напоминал весельчака. — Лучше тут. Итак, о чем хотите поговорить?

— Маранцано, — сказал Костелло. — Он не простит Лаки за эту историю с покушением — это был его провал. Сейчас он где-то залег, лечится, собирает силы. Но как только встанет на ноги, первое, что он сделает — это попытается убить Чарли. Война начнется с новой силой, потому что тогда во главе Семьи встану я или Анастазия. Да и твои еврейские друзья ему этого не простят.

— А у нас договор, парни, — сказал я вместо него. — Причем договор не только против Массерии, но и против Маранцано. Вы в курсе всего, у нас общий бизнес.

— И ты спас мне жизнь, — сказал Томми. — При этом закопал своего человека. И отомстил за эту историю Джо. Так что я на твоей стороне, Чарли, полностью.

— Завтра на встрече мы заключим мир, — сказал я. — Не важно, будет там Маранцано или нет, Бонанно его подпишет, потому что за мир выступите вы. И Скализе тоже поддержит, ему деваться некуда. Единственный, кто меня волнует — Профачи.

— Профачи тоже не станет лезть в бутылку, — сказал Костелло. — Пусть он и поддержал Маранцано официально, и первым признал его боссом всех боссов. Профачи молодой, у него молодая и слабая Семья. Даже твои парни из Джерси могли бы с ним разобраться, если бы им понадобилось это.

— Так, — кивнул я, признавая это. — На какое-то время этого мира хватит. Мы начнем общий бизнес — для этого будет прекрасное время скоро, когда банки станут лопаться один за другим, а активы обесценятся. Вы ведь тоже набрали людей?

— На днях открываем книги, — сказал Рейна. — Есть несколько многообещающих парней, хочу принять их.

— Я пока ничего не слышал, — сказал Мангано. — Но оно мне, если честно, и не надо — Скализе наверняка наберет парней, которые будут верны только ему.

— Приведи своих, — пожал я плечами. — Если поставишь вопрос правильно, он не сможет отказать.

В любом случае, не только моя Семья собиралась усиливаться новичками. Остальные тоже собирались принимать их. И это правильно. И Бонанно наверняка тоже наберет кого-нибудь. Только Профачи останется в стороне. Или нет, черт его знает, он молодой, дерзкий.

— Нам нужны связи, — сказал я. — Нужны связи. В идеале надо перетянуть на свою сторону Бонанно — без него Маранцано труп. Профачи тоже. Я не знаю, как это сделать, у нас разные территории, но что-нибудь придумаем. Время будет.

— А потом? — спросил Мангано с напряжением в голосе.

— Потом я уберу Маранцано.

— Мы могли бы сделать это сейчас… — проговорил Винсент.

— Если мы сделаем это сейчас, начнется еще одна война. Втроем… Мы их, скорее всего, додавим. Но это не все, что я собираюсь сделать. Я уже наладил связи с Д’Амико, мне нужны связи с Чикаго.

— Капоне скоро выйдет из тюрьмы, — проговорил Фрэнк. — Вы с ним знакомы, и, думаю, сможете договориться.

— После того, как мы убили Массерию — не знаю, — я покачал головой. — Это будет непросто. С другой стороны, ссориться он со мной не захочет. Но это не все, чего я хочу. Мне нужны связи со всеми Семьями.

— Со всеми пятью? — спросил Рейна.

— Нет, — ответил я. — Сколько их там на самом деле? Двадцать шесть? Двадцать семь? Около того. У нас есть разногласия с Тампой сейчас, они в курсе, что я полез на Кубу, их нужно уладить. А так… Лос-Анджелес, Новый Орлеан, Канзас, Питтсбург, Денвер, Детройт. Мне нужны все.

— Парни из Буффало за тебя не встанут, — сказал Рейна. — Магаддино будет горой за Маранцано: они земляки, и у них хорошие отношения.

— Значит, Магаддино перестанет быть боссом, — жестко сказал я. — Но план не в этом. Те, кто лояльны Маранцано — умрут. Остальные… Мы создадим орган, назовем его… Комиссия. Почему бы и нет? В него войдут боссы со всей страны. Если будут проблемы, то будем встречаться где-нибудь во Флориде или Атлантик-сити. И решать все вопросы.

Я впервые заявил об этом вслух. Нет, я и до этого прогонял им то, что нужно решать вопросы сообща, и что нужен руководящий орган вместо босса всех боссов. Но только вот они думали, что это я про Нью-Йорк. А тут я предложил объединить все Семьи. Вообще все в Америке.

— Потом дальше, — я улыбнулся. — Мы расширим свое влияние на старую Родину.

— Серьезно? — спросил у меня Мангано. — Муссолини никогда не даст нам этого сделать. Куча парней сидит в застенках в его тюрьмах. Железный Префект арестовывает тысячи человек. Люди чести бегут сюда толпами, мы встречаем, принимаем их. Правда, большая часть сицилийцев идет к Маранцано, они же считают, что только он соблюдает старые традиции.

— И нам надо перехватить этот поток, — сказал я. — Надо навести связи. В Корлеоне. Договориться с доном Кало, с Джузеппе Руссо — я вытащил из памяти Лаки имена итальянских боссов. Все-таки он занимался импортом и сотрудничал с ними. — Более того, навести связи в Неаполе, в Калабрии. Короче, вам надо подобрать людей, которые отправятся туда, чтобы навести мосты. Заодно и заработаем — расширим импорт. Депрессия и по ним ударит, они снизят цены.

— Разумно, — сказал Рейна.

— Мы можем многое им предложить, — продолжил я. — Американское оружие, машины. Людей — скоро на Кубе будет достаточно добровольцев. Более того, через четыре-пять лет Муссолини ввяжется в войну в Африке, и ему будет уже не до нас.

Да, точно. Муссолини полезет в Эфиопию. Война продлится недолго, и он победит, но… У меня есть время, и если я успею подготовиться, то почему бы мне не помочь Эфиопам? Если он завязнет надольше, то меньше будет шансов, что он сможет помочь Гитлеру.

А это пока что моя окончательная цель. Мысль эта давно крутилась у меня в голове — предотвратить Вторую Мировую. Может быть, именно ради этого я и здесь, не просто для того, чтобы делать деньги и кутить на них, верно? Другое дело, что моего влияния сейчас точно не хватит, чтобы лезть в политику. Может быть, позже, когда будет Комиссия, когда под моим началом будет больше людей, когда я подготовлю базу для собственной частной военной компании на Кубе — такие мысли у меня тоже были.

Но для этого придется работать, очень много работать. Деньги — кровь войны, и мне нужно было заработать как можно больше. Для этого надо расти и дальше. И не забыть о том, что я все-таки преступник, и что если под меня начнут копать, то рано или поздно узнают что-нибудь такое, чтобы засадить за решетку. А то и депортировать, как это было в реальной истории.

— Ты говоришь так, будто знаешь будущее, — проговорил Мангано. — Ты знаешь, про тебя разное говорят, про историю с биржей, и вообще.

— Я просто умею слушать, смотреть, а самое главное — видеть знаки, — я улыбнулся, а сам поймал себя на мысли, что опять невольно проговорился. Надо быть осторожнее. — Каждое утро читаю газеты, слушаю радио, международные новости. Начался кризис, а знаете, какой самый лучший способ выйти из кризиса? Война. Большая война.

— Что-то мне в это не верится, — проговорил Рейна. — Как по мне, так худой мир всегда лучше доброй ссоры.

— Война — это в первую очередь перевод экономики на военные же рельсы, — сказал я. — Дополнительные сборы, налоги. Дополнительные рабочие места на военных заводах. Да, деньги пойдут и на содержание армии, но ведь ресурсы, которые можно захватить, того стоят. В общем, попомните мое слово, парни, будет заваруха. Большая заваруха. Но сейчас не об этом.

Я налил себе еще вина, выпил, а потом посмотрел на бокал в своей руке. Вот и ответ на вопрос, почему я вдруг стал таким разговорчивым. Это все алкоголь, это он развязал мне язык.

Торопливо отставив бокал, я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил.

— А теперь насчет завтрашней встречи, — сказал я. — Вы должны поддержать меня. Винсент, можешь поговорить об этом со Скализе напрямую. Но не угрожай — если он решит тебя убрать…