— Добро пожаловать, Салли, — сказал я, махнув рукой, чтобы он обошел стол. Мы тоже расцеловались.
— Томмазо Эболи, — сказал я Терранове.
Вошел следующий новичок. Потом еще один, потом еще и еще. Каждый подходил, протягивал руку, получал укол, держал горящий образок и повторял клятву. Некоторые нервничали, один так вообще чуть не уронил горящую бумагу, но поймал и удержал. Но клятву все произносили твердо, они были готовы к ней, и мне оставалось надеяться, что и восприняли они ее так же серьезно, и что будут ее соблюдать.
В фильмах этот ритуал обычно показывали быстро, а то и принимали несколько человек одновременно. Но в реальности он занимал время. И все это заняло почти полтора часа. Когда последний новичок произнес клятву и встал по нашу сторону стола, на столе лежала горка пепла. В воздухе витал запах жженой бумаги, типографской краски и крови.
Я положил иглу на стол, осмотрелся по сторонам. Моя Семья сейчас выросла.
— Чиро, налей нам всем, — сказал я.
Терранова взял бутылку и принялся наполнять бокалы, которые передали по рядам. Когда у каждого в руке было по бокалу, я поднял свой.
— За нашу Семью, — сказал я. — За каждого из вас. Добро пожаловать.
Выпили. После этого я поставил бокал, мне надо было сказать речь. Если остальным солдатам капо уже донесли новые правила, то к этим нужно было обратиться мне самому, как боссу.
— Парни, — начал я. — Вы только что дали клятву, она священна, и я надеюсь, что каждый из вас понимает это. Но клятва — это слова, а я хочу поговорить о делах. О том, как мы будем жить и работать.
Все слушали, новички внимательно смотрели на меня.
— Первое, — сказал я. — Теперь вы — члены Семьи Лучано. Это значит, что никто не имеет права тронуть вас без моего разрешения. Ни другая Семья, ни полиция, ни кто-либо еще. Если у вас есть проблемы, вы идете к своему капо, и он их решает. Если капо не может решить, он идет ко мне. Так работает система, и она работает, потому что каждый из нас выполняет свою роль.
Люди молчали, слушали. А я продолжил.
— Второе. Вы должны зарабатывать. Семья — это не благотворительный фонд, каждый из вас должен приносить деньги, каждую неделю. Как именно вы их зарабатываете, решаете вы вместе со своими капо. Алкоголь, игры, ставки, ограбления, ростовщичество… Что угодно. Но есть одна вещь, которой вы никогда заниматься не будете.
Я сделал паузу, чтобы они прочувствовали вес того, что я скажу дальше.
— Наркотики, — сказал я. — Мы не торгуем наркотиками, вообще никакими. Это правило, и оно не обсуждается. Кто будет пойман на торговле наркотиками, будет наказан. Жестоко наказан. Вы это понимаете?
Новички переглядывались. Некоторые, как я увидел, были удивлены. Наркотики приносили хорошие деньги, и многие из них были связаны с ними раньше. Но теперь это запрещено, это мое решение, и им придется с этим смириться.
— Вы хотите знать, почему, — продолжил я. — Объясню просто. Наркотики привлекают внимание, за них дают большие сроки. За алкоголь вам дадут пару лет, за игру просто оштрафуют. Наши адвокаты вам помогут. Но не с наркотиками, за них дадут десять-пятнадцать. А еще наркотики — это смерть. Они убивают людей. Наших соседей, и наших клиентов. Это плохой бизнес, и мы этим не занимаемся.
Вроде вняли. Теперь дальше.
— Третье, — продолжил я. — Доля — это свято. Каждый из вас платит долю своему капо с заработка. Капо платит долю мне. Двадцать процентов со всего заработка, они идут на общие нужды: на защиту, на адвокатов, на помощь семьям тех, кому не повезло. Если с вами что-то случится, если вас ранят, убьют, или вам не повезет сесть — мы о вас позаботимся. Но доля не меньше определенной суммы, обсудите это со своими капо.
Ну и теперь самое главное. То, ради чего все это вообще затевается.
— Четвертое, — сказал я. — Вы все дали клятву, не выдавать тайн Семьи, и это не пустые слова. Мы все соблюдаем омерту, обет молчания. Если вас арестуют, вы молчите. Если допрашивают, вы молчите. Если вам предлагают сделку с прокурором — вы молчите. В случае чего, мы каждому из вас оплатим адвоката, и он скажет, что говорить. Не надо ничего выдумывать, говорите то, что говорит адвокат. В противном случае — молчите. Или говорите, что ничего не знаете. Это ясно?
Парни закивали.
— Пятое, — сказал я. — Молчание распространяется не только на полицию. Жизнь, которую вы только что начали, тайная. Ваши жены, дети, матери — они все не должны знать, чем вы занимаетесь. Не рассказывайте им, не вздумайте хвастаться, и уж тем более не приплетайте их в наши дела. Ваша женщина знает, что вы зарабатываете деньги, и этого ей должно быть достаточно. Если она спрашивает, вы говорите, что занимаетесь бизнесом. Со временем у каждого из вас будет доля в том или ином легальном бизнесе. И это не только для вашей безопасности, но и для их. Меньше знаешь — крепче спишь.
На самом деле все немного не так. Умные женщины рано или поздно догадываются, что наши доходы не очень-то и легальны. Но умные знают, что надо молчать. А глупые не догадаются, и им и не надо. Они могут разговориться.
— И шестое, — сказал я. — Самое главное — это уважение. Вы уважаете своего капо, как своего отца. Вы уважаете других членов Семьи, как братьев. Вы не спите с их женами, не залезаете в их бизнес, и не крадете у них. И никакого самосуда. Если у вас конфликт с другим членом Семьи, вы идете к капо, а он идет ко мне. И мы вместе все решаем, кто прав, кто нет. Виноватый будет наказан, правый получит компенсацию. Мы не дикари, мы — организация, у нас есть правила.
В общем-то, эти правила уже действовали, ничего нового я не придумывал. Если бы можно было, я бы вообще брошюру написал, чтобы по ней сверяться можно было. Но увы, нельзя. Зато они могут вот так вот распространяться, из уст в уста, как устный, мать его, фольклор.
— И последнее, — я обвел взглядом остальных. — Я — ваш дон. Мое слово — закон. Но это не значит, что я собираюсь тиранить вас или как-то притеснять. Я здесь для того, чтобы принимать решения. Решения полезные — чтобы вы зарабатывали деньги, и жили хорошо. Если вы все делаете свою работу хорошо, мы все богатеем. Все просто.
Я замолчал. В зале было тихо, только свечи потрескивали. Как будто они слушали меня, даже не дыша.
— Вопросы есть? — спросил я.
Тишина. А потом вдруг Винни поднял руку. Я посмотрел на него.
— Босс, — сказал он. — Можно один вопрос?
— Давай, — кивнул я.
— Что с Паппалардо?
Я посмотрел на него. Вопрос на самом деле был правильным, потому что для многих из новых членов нашей Семьи Паппалардо все еще был авторитетом. Капо и младший босс. Они должны были знать, что с ним будет.
— Паппалардо — больше не член нашей Семьи, — сказал я. — Он предал доверие, которое ему оказали, и он за это ответит. Но это мое дело, не ваше. Вам достаточно знать одно: если кто-то из вас увидит его или услышит, где он прячется, немедленно сообщите своему капо. Не пытайтесь выслужиться, не пытайтесь с ним разобраться сами. Это приказ.
Винни кивнул.
— Еще вопросы? — спросил я.
Больше вопросов не было, все молчали.
— Хорошо, — сказал я. — Наполняйте бокалы еще раз. Выпьем за Семью, и самое главное — за наше будущее. И за деньги, которые мы заработаем. Салюте!
Теперь бокалы наполняли уже сами. Мы встали кругом, чокнулись и выпили. Я посмотрел на парней, после чего улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела честно и открыто, и сказал:
— Ну что. Теперь давайте праздновать.
Мы двинулись в основной зал, в котором было уже достаточно много народа — собралась вся Семья. Их всех я знал и помнил, благодаря памяти самого Чарли Лучано. Поймал, кстати, взгляд Катании, но он тут же отвел его. У нас был конфликт, конфликт решен, и он не сможет ничего высказывать боссу.
Новичков поприветствовали шумом, все стали подниматься из-за столов, обниматься. Дальше пойдет просто веселье. Парни тут же разделились, они ведь и до этого работали в командах определенных солдат, и теперь вошли под крыло определенных капо. Я двинулся за один из столов, из тех, что стояли в центре, сел.
