— Как вы здесь оказались?

— Получил письмо, — ответил он сдержанно.

— Какое письмо?

— От мальчишки. Вашего Ванечки.

— Ванечки?

— Все потом. У нас будет время поговорить о ваших делах, Ксения.

И почти грозно свел брови. И чувствует мое сердце разговор будет ох какой непростой.

Андрей помог Дуняше и мне забраться в экипаж. Потом наклонился ко мне и тихо, почти жёстко произнёс:

— Езжайте в Покровское. С вами поедут трое человек для охраны.

— А вы?

— Я разберусь здесь. Не беспокойтесь ни о чем.

Он закрыл дверцу и стукнул по ней рукой. Экипаж тронулся. Я только тогда сообразила, что все еще укутана в его плащ. Глубже закуталась в теплую ткань и прижалась щекой к воротнику. Вдохнула приятный мужской аромат, немного сдержанный, как и сам Андрей. С легким привкусом табака и хвои.

И он немного мне напомнил аромат одеколона, каким пользовался мой отец. И это немного вернуло меня в прошлое, когда не нужно было ни о чем заботиться и все за меня решалось по щелчку пальца.

Немного себе позволить стать той беззаботной Ксюшей, расслабиться и выдохнуть… как же мне это сейчас нужно. В эту ночь.

Но утром я снова стану княжной Ксенией Оболенской. Фиктивной женой графа Головина.

Когда опасность осталась позади, меня неожиданно начало знобить. От нервов или от холода я даже понять не могла. Наверное, сразу от всего. И все думала, как там Андрей? Поймали ли Самохина? И спасли ли Игната?

Когда мы въехали во двор усадьбы, уже начинало светать. Небо на востоке серело. Ванечка выбежал на крыльцо босиком, в одной рубашке. Увидев меня, он замер, а потом бросился навстречу.

— Ксюха… ты живая…

Я подхватила его на руки. Вот неслух. Холодно же. Так и заболеть недолго.

Ванечка прижался ко мне крепко, всхлипывая.

— Я добежал… я им всё рассказал…

— Молодец, — прошептала я, гладя его по растрёпанным волосам. — Самый настоящий герой.

Оказавшись дома Дуняша немедленно взяла командование на себя. Распорядилась поставить самовар, а после принесла горячий отвар с мятой и мёдом. Ванечка был награжден булкой с медом, а после отправлен в кровать.

— Дуняша, теперь ты иди отдыхать, — сказала я.

— Ну как же, барышня. Вам бы ножки попарить, носочки шерстяные надеть. А ежели простуду схватите? Как я потом в глаза его сиятельству смотреть буду?

— Во-первых я не заболею, достаточно и твоего отвара. Во-вторых, тебе тоже досталось. Что я буду делать без своей верной служанки, если она сляжет от усталости и волнений?

— Полноте вам, барышня. Я баба – крепкая.

— Ну и я не кисейная барышня.

Мы обе рассмеялись. В этом смехе было столько накопившегося напряжения и прорвавшегося облегчения, что всё закончилось. Мы спасены. И то, что помощь пришла так вовремя, казалось настоящим чудом.

Зевая, я добралась до кровати. Завернулась в одеяло и тут же провалилась в сон.

Проснулась около полудня. В доме было непривычно тихо. Я тут же встрепенулась от мысли – где же Андрей? Как все прошло?

Встала и накинула халат. Тихонько вышла из комнаты. Я прошла мимо гостиной и остановилась в дверях.

На узком диване у дальней стены, укрывшись собственным пальто, спал Андрей. Он лежал на боку, подложив руку под голову. Лицо было усталым, брови чуть сдвинуты. Даже во сне хмурился.

Я вернулась в спальню и взяла плед. Вернулась и осторожно накрыла им Андрея. Задержалась, вглядываясь в его лицо. Заново вспоминая его строгие черты. А он дернул уголками губ, улыбаясь. И сразу его лицо сделалось мягче.

Интересно, что ему снится? Наверное, что-то очень приятное?

Я невольно улыбнулась в ответ.

И в этот самый миг Андрей медленно открыл глаза.

Он продолжал легко улыбаться, глядя на меня затуманенным ото сна взглядом. Я же чуть подалась назад, чувствуя неловкость от того, что разбудила его. Он ведь наверняка не спал всю ночь.

— Извините, — проговорила я тихо. — Я не хотела вас будить.

— Не беспокойтесь. Я и так проспал дольше положенного.

— Пф… Скажете тоже. Это я нежусь в постели непростительно долго для хозяйки дома. Сейчас скажу, чтобы стол накрывали и воду подогрели для умывания. А после вы мне всё-всё расскажете.

— Непременно, Ксения Алексеевна.

Я тут же выскользнула за дверь. Отдала необходимые распоряжения и юркнула в свою комнату. Взглянула на себя в зеркало.

Мда. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами синева. Хороша графиня Головина, ничего не скажешь.

Пока я расчёсывала волосы гребнем, пришла Дуняша и принялась готовить платье. Процесс занял больше времени, чем обычно — гардероб был здесь небольшой, но Дуняша растерялась, выбирая для меня самое лучшее.

— Ох, может, это светлое, в цветочек… — раздался её голос из недр шкафа.

— Только не в цветочек. Оно для выхода на особый случай.

— А сейчас чем не особый? Ваш супруг приехал. Гости в доме. Нужно выглядеть презентабельно.

— Хорошо. Давай в цветочек, — сдалась я.

Пока я одевалась и приводила себя в порядок, Дуняша рассказала, что Головин с Орловым вернулись часа три назад. Игнат был с ними. Сам держался на коне, немного помятый, да плечо вскользь задело пулей. Его перевязали, дали водки выпить. И ничего — с самого утра дрова принялся рубить.

Через полчаса я вышла из спальни. Дуняша на скорую руку заплела мне косу и обвила вокруг головы. Заставила покусать губы, чтобы не выглядела бледной немочью. На плечи накинула тонкую вязаную шаль.

В столовой уже был накрыт стол. Андрей и Григорий Васильевич стояли у окна и о чём-то тихо говорили. Стоило мне войти, как оба обернулись.

— Ксения Алексеевна, — Орлов чуть склонил голову. — Рад видеть вас в добром здравии.

Андрей молча кивнул, провожая меня взглядом до стула.

Я пригласила их к столу. С наскоку вопросами заваливать не стала, дождалась, пока мужчины спокойно пообедают. Но когда принесли чай, я уже не выдержала: — Так вы расскажете мне, как оказались в Покровском? И чем всё закончилось?

Андрей отставил чашку и посмотрел на меня внимательно, почти строго.

— Начну с того, что мне следовало бы сделать выговор вам, Ксения Алексеевна. Вы могли бы написать мне раньше о том, что происходит. Вместо того чтобы пытаться справиться в одиночку. А вот ваш протеже оказался разумнее вас.

— Ванечка? — удивилась я.

Андрей достал из внутреннего кармана сюртука сложенный листок и протянул мне. Бумага была мятая, с небрежными складками. Я развернула её и узнала корявый детский почерк: «Андрей Павлавич. Приежайте скарее. Ксюха в биде. Ей угражают злые люди. Ванька Воронов»

Я невольно улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Господи… и когда только успел?

После гибели Фрола? Он очень тогда испугался. Догадался же Андрею письмо написать. И пожурить бы его за это, а выходит, что прав.

Если бы всё так удачно не сложилось, неизвестно, с кем бы я сейчас чай пила. И пила бы ли?

— Я как раз вернулся вчера утром в Москву, — продолжил Андрей. — И сразу к вам. Только вместо вас, Ксения, меня это письмо ждало. Застал у князя господина Орлова. Николай Петрович переживает. Упомянул, что у вас какие-то трудности возникли и вы хотите встретиться с господином Орловым…

В его голосе послышался лёгкий ревнивый упрёк.

— Мы выехали немедленно. Добрались до Покровского уже вечером. Захар Петрович успел рассказать, что у вас тут творится. А спустя несколько минут из леса буквально вывалился ваш Ванечка…

Я невольно зажмурилась. Бедный ребёнок… Маленький и такой храбрый. Журить точно не буду. Нужно ему деревянную саблю купить, о которой он так мечтает. И оловянных солдатиков.

После Андрея в беседу вступил Орлов:

— Самохина взяли. Сопротивления почти не оказал, видимо, не ожидал такого поворота. Сейчас он под надзором. Я заберу его с собой в Москву. Там разберутся по всей строгости, местному уряднику я не доверяю. И вашего свидетеля Прошку тоже заберу. Пусть даст показания, где положено.