— Обед подать через четверть часа, — распорядился Николай Петрович, едва переступив порог.

Когда я вошла в столовую, дедушка уже сидел во главе стола и просматривал корреспонденцию.

Я села на своё место. Слуга начал разливать суп. Николай Петрович отложил одно из писем и задумчиво постучал пальцами по столу. Сердце у меня почему-то сразу ёкнуло.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

— Есть новости по твоему сироте, — князь поднял на меня глаза.

Я нетерпеливо подалась вперёд.

— Ванечка? Нашёлся?

— Пока нет, — дедушка покачал головой. — Но есть одна зацепка.

Зацепка оказалась совсем призрачной.

— Похожего мальчика видели прибившимся к беспризорной шайке у Сухаревской площади. Как только его поймают, сразу доставят в приют.

— В приют? – я запнулась. Осторожно спросила, - А может… мы могли бы взять его к себе?

Дедушка поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты серьёзно? Взять уличного мальчишку в княжеский дом? Он может привести за собой целую шайку. Или просто сбежать, прихватив добро.

— Он не такой, — вступилась я. — Ванечка помогал мне, когда я сама была на Хитровке. Он добрый мальчик.

— Добрый? — князь усмехнулся. — Ты слишком молода и слишком жалостлива. И совсем не разбираешься в людях. А жизнь устроена сложнее французских романов.

Разговор на этом закончился.

Через три дня пришла новая записка.

Похожего мальчика подобрали городовые и отправили в Николаевский сиротский приют. Я тут же попросила.

— Пожалуйста, позвольте мне съездить туда. Я должна убедиться, что это он.

Николай Петрович покачал головой, но все же согласился.

— Возьмешь Дуняшу и лакея. Завтра с утра и отправишься, раз тебе так не терпится. Я распоряжусь выдать деньги на пожертвование. Думаю, этого будет достаточно, чтобы успокоить твою душу.

Утром, сразу после завтрака я велела запрягать экипаж. По дороге я попросила завернуть в кондитерскую и купила пряников, леденцов и целый короб пастилы.

Сиротский приют оказался большим каменным зданием за высокой оградой. Внутри было чисто. Стены явно недавно побелили. От извести ещё сохранялся лёгкий свежий запах. Полы были выскоблены до белизны.

Начальница приюта встретила нас любезно.

— Детей у нас сейчас более восьмидесяти душ, — рассказывала она, пока мы проходили по коридору. — Младших больше всего. Многие после холеры остались сиротами.

Я слушала и кивала. Потом попросила:

— Приведите, пожалуйста, мальчика, которого вчера доставили городовые.

— Разумеется.

Я стиснула руки от волнения. Представила, как обрадуется Ванечка. Только как потом уйти и оставить его здесь? А дедушка так категоричен. Даже не знаю, как и подступиться и уговорить его взять Ванечку в дом.

Через несколько минут дверь открылась. В комнату вошёл худой светловолосый мальчик лет десяти. Только это был не Ванечка, а совсем другой ребёнок. Он испуганно смотрел на нас большими глазами.

Я заставила себя улыбнуться. Этот мальчик не виноват, что он не тот, кого я ищу. Подошла к нему ближе и притянула пакет с угощениями.

— Как тебя зовут? – спросила.

— Иван, — парень нерешительно взглянул на меня, прижимая к себе большой пакет, — это все мне? За просто так?

— Просто так. Надеюсь, ты поделишься со всеми?

— Ладно. Все равно сейчас выпрашивать будут, — парень довольно улыбнулся.

Когда он ушел, я посмотрела на начальницу.

— Извините, это не тот мальчик, которого я ищу.

Протянула ассигнацию:

— Это на нужды приюта.

Начальница поблагодарила меня, убирая ассигнацию в ящик стола.

Когда мы выходили из приюта, я попросила Дуняшу:

— Давай проедем немного по улицам рядом с Сухаревской площадью. Просто посмотрим.

Дуняша неохотно согласилась.

Коляска двинулась вдоль торговых рядов. Мимо лавок, телег, толпящихся покупателей. Я вглядывалась в лица, всматривалась в каждую детскую фигуру.

— Может домой, барышня? — нетерпеливо спросила Дуняша. — Обед скоро. Если опоздаем, князь гневаться будет.

— Ещё немного. Давай проедем вон ту улицу и всё.

Коляска свернула за угол, и я увидела скопление людей. Услышала крики и брань. Попросила остановиться.

— Дуняша, давай выйдем и посмотрим, — попросила.

— Ох, не дело это барышне по таким местам прогуливаться, — запричитала Дуняша.

Но я уже не слушала ее. Спрыгнула с подножки и направилась к толпе.

— Это он у меня кошелек украл! Куда ты его спрятал, паршивец? – доносился грозный рык.

— Пощадите, дяденька… — раздался тонкий, отчаянный голос. — Не крал я у вас ничего.

— Сейчас городовой всю правду из тебя вытрясет.

Я прибавила шаг. Пробилась сквозь кольцо людей. И увидела грузного господина, держащего за ухо мелкого мальчишку. Тот барахтался, пытаясь вырваться из—под его руки. Поднял голову, жалобно глядя на толпу.

А у меня сердце оборвалось.

— Ванечка, — тихо вскрикнула.

Мальчишка повернул голову на мой голос и его глаза округлились от удивления:

— Ксюха, — прошептал он.

Но в следующий миг между нами шагнул городовой.

— А ну, давай его сюда. Сейчас мы тебя, голубчика, в участок отведём. Там быстро запоешь, своих дружков выдашь.

— Стойте! — я шагнула вперёд. — Я знаю его.

На меня уставились. Городовой прищурился.

— А вы кто такая будете?

— Княжна Оболенская, — вскинула я голову. — Этот мальчик — мой слуга. Он здесь по моему поручению. Он не мог ничего украсть. Немедленно отпустите его.

— Извините, барышня. Но этого парня не первый раз видят на рынке.

— А то, что он у меня из кармана кошелек выхватил, свидетели есть, — вставил господин.

Ванька же смотрел на меня полными мольбы глазами. А ухо его полыхало, под пальцами господина.

— Отпустите его. Ему же больно. Сколько он вам должен? Я сейчас пошлю лакея и вам привезут деньги.

— Не в деньгах, барышня, дело. Нужно у него про шайку узнать. Так что пойдет этот голубчик со мной в отделение.

Ванька перекочевал в руки городового.

— Стойте. Где вас искать? – спросила, удерживая его за локоть.

Городовой буркнул адрес отделения.

Ванька закрутил головой, не отрывая от меня взгляда. Я проводила его глазами, не в силах ему больше ничем помочь.

— Барышня, пойдемте, — потянула меня Дуняша.

— Да. Пойдем быстрее. Пусть кучер едет как можно скорей.

Как только вернулись домой, я сразу бросилась к кабинету князя. Но мне дорогу перегородил его лакей.

— У его сиятельства гости, Ксения Алексеевна. Сказали не беспокоить.

— Мне срочно нужно...

Я даже шляпку не сняла. Почти бегом поднялась по лестнице и распахнула дверь.

— Простите!

Все головы одновременно повернулись ко мне.

За столом сидели Николай Петрович, Андрей Павлович и Михаил Баранов.

А я стояла на пороге, тяжело дыша после беготни по лестнице.

— Ксения? — удивился дедушка.

— Простите, что помешала... но мне очень нужна ваша помощь!

«Господи, да они меня сейчас засмеют, — пронеслось в голове. — Разве может тронуть их судьба какого-то мальчишки-беспризорника?»

Я все же заставила себя говорить, а перед глазами все вставало растерянное лицо Ванечки.

По возможности кратко и без лишних эмоций пересказала события сегодняшнего утра.

— Я понимаю, он для вас совершенно чужой мальчик. Но всё же прошу о милосердии — помогите мне вытащить его из полицейского участка.

Я подняла глаза.

Князь смотрел строго, явно считая мою просьбу ничтожной. Не стоящей такого срочного внимания.

— Ничего с ним не случится, — проговорил наконец дедушка. — И впредь наука будет. Поговорим об этом после обеда, Ксения.

— Как скажете, Николай Петрович, — вскинула я голову.