Немного.

— Хорошо.

Мы пошли по дому.

Он проверял не красоту.

То, что действительно имело значение.

Лестницы.

Замки.

Печь.

Воду.

Комнаты.

Постель.

Кухню.

Запасы.

У Тома спросил, где тот спит.

Мальчик показал.

Иллар нахмурился.

— Кровать нужна нормальная.

— Сегодня будет.

— Окно.

— Тоже.

Он проверил зимнюю одежду.

Вот здесь мне стало стыдно уже не за себя.

У Леи были только одни хорошие сапоги.

У Тома зимнее пальто осталось от Финна и было велико почти на два размера.

Несса сказала, что ее пальто нормальное.

Я попросила принести.

Рукава оказались короткими.

— Оно нормальное, — повторила она.

— Оно тебе мало.

— Застегивается.

— Это не одно и то же.

— Можно подвернуть платье.

— При чем тут платье?

Она замолчала.

И я поняла.

В этом доме дети привыкли решать проблему сами, прежде чем взрослый назовет ее расходом.

— Мы составим список, — сказала я мягче.

Несса смотрела недоверчиво.

— Не сегодня все покупать.

— Почему?

— Дорого.

Я едва не ответила, что деньги есть.

Остановилась.

Для нее речь была не только о деньгах.

Если потратить на одежду слишком много, кто-то может решить, что дети обходятся дорого.

А дорогих детей проще отдать.

— У дома есть бюджет, — сказала я. — Одежда входит в него. Ты ничего ни у кого не отнимаешь.

Несса отвела взгляд.

Иллар ничего не сказал.

Но в его лице появилось что-то менее служебное.

Осмотр занял почти два часа.

В конце мы вернулись в кабинет.

Иллар заполнил лист.

Я не пыталась читать вверх ногами.

Почти.

— На сорок восемь часов, — сказал он.

— Что?

— Я подтверждаю временное право содержания четверых детей на основании старой хартии до полной регистрации заявления.

Я выдохнула.

Только теперь поняла, как сильно была напряжена.

— Потом?

— Если сегодня заявление уйдет в Арден, завтра получите временную лицензию на тридцать дней.

— При каких условиях?

— Исправить окно, кровать младшего, показать договор с лекарем и начать отдельный учет расходов.

— Это все?

— Для первого разрешения.

— Сделаю.

Иллар подписал.

Потом поставил печать.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Вы понимаете, что потом может возникнуть спор с господином Вейлом?

— По какому основанию?

— Он остается записанным отцом.

— Тогда почему не забирает детей?

— Я не защищаю его решение.

— Но?

— Если он позднее потребует вернуть детей под контроль стаи, вам придется доказывать, что их пребывание здесь отвечает их интересам.

— Значит, докажу.

Иллар несколько секунд смотрел на меня.

— Вы только вчера развелись.

— Я в курсе.

— И сегодня открываете приют для детей бывшего мужа.

Когда он произнес это вслух, ситуация прозвучала еще безумнее.

Я опустила взгляд на печать.

— Сегодня я не открываю приют для детей бывшего мужа.

— А что делаете?

— Не позволяю увезти четверых детей из единственного дома, который они знают, только потому, что взрослые не подготовили для них другой вариант.

Он кивнул.

— Это хорошее начало.

После его отъезда я позвала детей в столовую.

Все четверо пришли.

Марта осталась у двери.

Том сразу залез на стул с ногами.

Финн сел напротив меня.

Лея рядом с Нессой.

Я положила перед собой документ.

— Совет разрешил вам остаться здесь.

Том первым спросил:

— Навсегда?

— Нет.

Его лицо сразу стало серьезным.

— Почему?

— Потому что взрослые любят выдавать разрешения по частям.

Финн нахмурился.

— На сколько?

— Сейчас на два дня. Завтра должно быть разрешение на месяц.

— А потом?

— Будем получать следующее.

Несса смотрела на меня.

— Значит, все равно могут забрать.

— Могут попытаться.

— А вы?

Вот оно.

Не «Совет».

Не «Дейрон».

Я.

— Я буду делать все законное, чтобы решение принимали не потому, что кому-то удобно освободить дом.

Финн неожиданно спросил:

— А если Альфа скажет забрать?

Я посмотрела на него.

— Тогда Альфе придется объяснить Совету почему.

Мальчик опустил глаза.

— Он обычно не объясняет.

Я услышала в этой фразе больше, чем он собирался сказать.

— Здесь будет объяснять.

Том поднял руку.

Не знаю, кто научил его так делать.

— Да?

— Можно не ехать сегодня?

— Можно.

— Совсем сегодня?

— Совсем.

Он удовлетворенно опустил руку.

Лея впервые посмотрела мне прямо в лицо.

— А завтра?

— Завтра тоже.

Это я уже знала достаточно точно.

Девочка медленно улыбнулась.

Не мне.

Скорее самой возможности проснуться здесь еще раз.

Через полчаса в доме началась работа.

Настоящая.

Не красивая.

Кучер поехал за стекольщиком.

Марта отправилась составлять список одежды.

Я нашла в деревне плотника, который согласился приехать после обеда и сделать Тому кровать.

Хеста заявила, что кладовая почти пуста и через неделю закончится мука.

Я попросила полный список запасов.

Она принесла лист, где все было написано так мелко, будто экономия бумаги могла исправить бюджет.

— Пишите нормально.

— Я вижу.

— Я нет.

— У вас зрение хорошее.

— Хеста.

Она вздохнула и переписала.

В три приехал лекарь.

Лицензия у него была.

Он осмотрел детей.

У Финна обнаружил старую неправильно сросшуюся травму пальца.

У Леи — нехватку питания, не тяжелую, но заметную.

Том часто простужался.

Несса была здорова, если не считать усталости.

— Какой? — спросила я.

Лекарь посмотрел на девочку.

— Постоянной.

Несса нахмурилась.

— Я не устала.

— Поэтому сегодня после обеда не занимаешься с младшими.

— Но у Финна счет.

— Финну девять.

Финн возмутился:

— И что?

— То, что один день без счета тебя не погубит.

— Откуда вы знаете?

Я улыбнулась.

— Потому что сама не любила считать в девять лет.

— А теперь?

— Теперь считаю деньги.

Он задумался.

— Тогда счет полезный.

— Иногда.

После лекаря я пошла в кабинет и открыла новую книгу.

На первой странице написала четыре имени отдельно.

Не «дети Рябинового Дома».

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Под каждым:

одежда;

лекарства;

образование;

личные нужды.

Потом отдельные общие расходы дома.

Еда.

Персонал.

Ремонт.

Топливо.

Если я собиралась открыть приют, он не будет существовать одной строкой «удаленное хозяйство», как при Дейроне.

Я слишком хорошо знала, что можно спрятать внутри общей суммы.

К вечеру руки болели от письма.

Я поднялась и потянулась.

За окном уже начинало темнеть.

Во дворе плотник устанавливал новую кровать.

Финн стоял рядом и задавал столько вопросов, что мужчина пару раз смотрел на меня с просьбой о спасении.

Я не спасла.

Пусть отвечает.

Через несколько минут у ворот появился всадник.

Один.

Темный конь.

Высокий мужчина в длинном дорожном пальто.

Он остановился не у главного крыльца, а возле ворот, будто сначала хотел убедиться, куда приехал.

Я не знала его.

Но Марта, вошедшая с бельем, увидела в окно и замерла.

— Кто?

— Альфа Торрен.

Я повернулась.

— Кайр Торрен?

— Да.

Имя я знала.

Кто в нашем мире не знал соседнего Альфу Каменного Хребта?

Наши стаи не враждовали.

И не дружили особенно близко.

Каменный Хребет контролировал северную дорогу через перевал, Серый Бор — торговый путь вдоль реки. Дейрон встречался с Кайром несколько раз в год по общим вопросам.