Председатель кивнул.

Селина говорила спокойно.

Очень.

Но я заметила, как сильно она сжимает пальцы на краю бумаги.

— Семья Арден официально отзывает согласие на подготовку брачного соглашения между мной и Дейроном Вейлом.

По залу прошел шорох.

Дейрон резко повернулся.

— Селина.

Она даже не посмотрела.

— Основание: существенные обстоятельства здоровья и семейной истории, которые не были сообщены до начала переговоров и прямо влияют на заявленную цель предполагаемого союза.

Очень аккуратно.

Очень ясно.

Дейрон встал.

— Мы можем поговорить отдельно.

Вот она.

Та же фраза.

Я почувствовала почти болезненное узнавание.

Селина наконец посмотрела на него.

— Несколько минут назад я узнала от врача Совета, что ты много лет имеешь медицинское заключение, практически исключающее естественное отцовство.

— Практически не означает...

— Мне все равно, означает ли это ноль или один шанс из тысячи.

Голос оставался ровным.

— Мне важно, что ты обсуждал со мной брак именно как способ получить законного наследника и ни разу не сообщил этого.

Дейрон замолчал.

Я смотрела на женщину и чувствовала не радость.

Уважение.

Селина продолжила:

— Кроме того, сегодня стало официально подтверждено, что четверо детей, которых ты признавал своими, не связаны с тобой кровью. И это тоже не было указано в предоставленных моей семье материалах.

— Я собирался объяснить.

Она улыбнулась.

Очень холодно.

— Когда?

Тот же вопрос.

Мой.

Несколько дней назад.

Дейрон не ответил ей тоже.

Селина закрыла папку.

— Именно.

Она повернулась к Совету.

— Прошу внести отзыв соглашения немедленно. Никаких требований к господину Вейлу моя семья не заявляет.

И села.

Все.

Без сцены.

Без торжества.

Не ради меня.

Ради себя.

Я поймала ее взгляд.

На этот раз кивнула первой.

Она ответила.

Дейрон выглядел человеком, у которого за одну неделю разрушилось почти все, что он пытался удержать тайной годами.

Я не чувствовала удовлетворения.

Потому что он сделал это сам.

Не я.

Следующая часть заседания касалась его полномочий.

Председатель Совета зачитал предварительное заключение комиссии:

сознательное ложное признание детей;

сокрытие их происхождения;

возможное использование детских активов;

вмешательство в регистрационные процедуры через Варена;

попытка сохранить документы после начала проверки.

До завершения общего разбирательства Дейрона временно отстраняли от исполнения полномочий Альфы Серого Бора.

Зал будто стал меньше.

Дейрон ничего не сказал.

Это было серьезнее развода.

Серьезнее брачного соглашения Селины.

Должность Альфы была центром почти всей его взрослой жизни.

Но даже сейчас я не могла жалеть так, как когда-то.

Потому что именно страх потерять эту должность был оправданием слишком многих решений.

Председатель назначил временного управляющего до внутреннего собрания стаи и окончания проверки.

Дейрон поднялся после официальной части.

Наши взгляды встретились.

Он подошел.

Кайр не вмешался.

Лисса тоже.

— Эйлин.

— Да.

На лице Дейрона была усталость, которой раньше не видела.

— Я не буду просить тебя понять.

— Хорошо.

— Но хочу сказать одно.

Я ждала.

— Ты никогда не была причиной.

Слова, которые я мечтала услышать годами.

Теперь они пришли слишком поздно.

И все равно причинили боль.

— Я знаю.

Дейрон закрыл глаза на секунду.

— Я должен был сказать тебе тогда.

— Да.

— Прости.

Я смотрела на него.

Когда-то мне казалось, что такое извинение даст освобождение.

Не дало.

Но и ненависти не вызвало.

Просто факт.

— Я услышала.

Он кивнул.

Не пытался коснуться.

Не попросил вернуться.

Ушел.

Наверное, это был первый разговор за много лет, где Дейрон не пытался определить, что должно произойти дальше.

Я вышла из Совета через полчаса.

Кайр ждал во дворе.

Лисса уехала раньше разбираться с документами по активам.

Мне не хотелось домой сразу.

— Пройдемся? — спросила я.

Кайр посмотрел на небо.

Начинался мелкий дождь.

— В дождь?

— Боишься?

— Очень.

Мы пошли.

Недалеко.

По узкой улице за зданием Совета, где старые деревья уже почти потеряли листья.

Кайр снял пальто и хотел накинуть мне на плечи.

Я остановила.

— Я одета.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Ты замерзла.

— Немного.

— Можно?

Вот.

Я улыбнулась.

— Можно.

Он накинул пальто.

Оно пахло им.

Я почти утонула в широких плечах.

— Теперь ты замерзнешь.

— Я большой волк. Том подтвердит.

Я засмеялась.

Мы шли.

Дождь был легким.

Мне казалось, что после сегодняшнего должна чувствовать огромную развязку.

Но внутри была только усталость.

И странная свобода.

— Селина мне понравилась, — сказала я.

— Мне тоже.

— Не слишком?

Кайр посмотрел.

Я поняла, что пошутила про ревность, и сама удивилась.

Он улыбнулся.

— Уже проверяешь?

— Нет.

— Жаль. Я подготовил убедительное заявление о верности.

— Мы встречаемся два дня.

— Нужно заранее.

— Ужасный человек.

Он рассмеялся.

Потом стал серьезнее.

— Как ты?

Я подумала.

На этот раз правда.

— Будто очень долго несла тяжелую вещь и только сегодня поняла, что можно было поставить.

Кайр кивнул.

— Это хорошо?

— Наверное.

Мы дошли до небольшой площади.

Под навесом кофейной лавки было сухо.

Сели за стол.

Я держала его пальто на плечах.

Кайр заказал горячий напиток.

Мы говорили о совершенно обычном.

О том, как пройдет воскресная встреча Нессы с Алвой.

О том, что Рябиновый Дом почти выполнил условия постоянной лицензии.

О Финне, который теперь просил отдельный рабочий стол для механизмов.

О Лее, которая после встречи с Саей впервые спросила, можно ли когда-нибудь съездить посмотреть ее мастерскую.

О Томе, которому пока никого не нашли.

— Он переживает, — сказала я.

— Что останется единственным без родственников?

— Да.

— Что ты говоришь?

— Что родственник не является призом за хорошее поведение.

Кайр улыбнулся.

— Очень по-твоему.

— Но ему пять. Он все равно хочет, чтобы кто-то появился.

— Понимаю.

Я смотрела в чашку.

— Если не найдется, он может остаться в Рябиновом Доме дольше.

— Может.

— И мне хочется сразу сказать: оставайся навсегда.

Кайр ничего не сказал.

Я подняла взгляд.

— Вот.

— Что?

— Я сама начинаю делать то, против чего спорила с тобой.

— Ты пока только хочешь.

— Да.

— Значит, узнаешь собственную ошибку раньше бумаги.

Я улыбнулась.

— Иногда ты полезный.

— Иногда?

— Не зазнавайся.

Кайр протянул руку через стол.

Я вложила свою.

Совсем естественно.

— Эйлин.

— Да?

— Что бы ты хотела сейчас? Не через год. Не по приюту. Сегодня.

Вопрос был странный.

Я задумалась.

— Поехать домой.

— Хорошо.

— Уложить Тома.

— Да.

— Проверить, не разобрал ли Финн часы в столовой.

— Обязательно.

Я улыбнулась.

— А потом хочу, чтобы ты остался со мной немного.

Кайр сжал пальцы.

— Немного?

Я почувствовала тепло.

— Пока немного.

— Принято.

Мы вернулись в Рябиновый Дом уже после темноты.

Дети набросились с вопросами.

Я рассказала только то, что касалось их.

Дейрон официально больше не считался отцом.

Активы под независимым управлением.