Он помолчал.

— Она хотела переехать в столицу. Я не мог оставить стаю. Пытались решить, кто уступит. Потом поняли, что оба будем злиться.

— И?

— Расстались.

Я подняла голову.

— Все?

— Что еще?

— Никто никого не предал?

— Нет.

— Не было тайной женщины?

— Нет.

— Политического брака?

Он улыбнулся.

— Тоже нет.

— Как скучно.

— Ужасно.

Мне понравилось услышать нормальную историю.

Не каждые отношения должны были заканчиваться катастрофой.

Иногда люди просто не подходили.

Это тоже немного лечило что-то внутри.

— А у тебя? — спросил Кайр.

— Кроме Дейрона?

— Да.

— До него два коротких романа. Мне было двадцать и двадцать два.

— Значит, я первый мужчина после мужа.

Я почувствовала, как тело снова отреагировало на простую фразу.

— Да.

Кайр стал серьезнее.

— Это что-то меняет?

Я подумала.

— Делает меня внимательнее.

— Ко мне?

— К себе.

Он кивнул.

Правильный ответ.

И, может быть, поэтому я сама снова поцеловала его.

На этот раз нежнее.

Без срочности.

Мы еще долго сидели рядом.

Говорили.

Не о деле.

О его детстве.

О моем отце.

О том, как Кайр ненавидел уроки танцев и однажды в пятнадцать лет спрятался в конюшне во время зимнего приема.

Я рассказала, как в шестнадцать пыталась самостоятельно вести хозяйственные книги отцовского дома и случайно два месяца дважды платила одному поставщику.

— И ты стала Луной с бюджетом стаи?

— Я исправилась.

— Надеюсь.

— Он вернул деньги.

— Честный поставщик.

— Боялся моего отца.

Кайр рассмеялся.

Мне нравилось узнавать его без Альфы.

Без Нессы.

Просто человека.

Уехал он почти в полночь.

Я проводила до двери.

Перед тем как выйти, Кайр легко поцеловал меня.

— Завтра?

— Завтра у меня встреча с родственниками Леи и Финна.

— Тогда вечером?

Я улыбнулась.

— Приезжай.

— Без причины?

— Теперь причина есть.

Его взгляд стал теплым.

— Отношения?

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Утром прибыла Сая Ренн.

Тетя Леи.

Она приехала с мужем, но тот остался в приемной после того, как Лея сказала, что пока хочет увидеть только Саy.

Женщине было около тридцати пяти.

Светлые волосы.

Та же форма глаз, что у Леи.

Я заметила сразу.

Она увидела племянницу и заплакала еще до того, как успела поздороваться.

Лея испугалась.

Сая поняла.

Вытерла лицо.

— Прости. Я постараюсь.

— Вы Сая?

— Да.

— Вы правда искали?

Женщина кивнула.

— Четыре года.

Лея сжала руки.

— А потом?

Сая закрыла глаза.

— Потом мне официально сообщили, что ты умерла во время эпидемии.

— И вы перестали?

Вопрос был болезненным.

Сая не спряталась.

— Да.

Лея смотрела.

— Почему не проверили?

Женщина заплакала снова.

Но ответила:

— Потому что поверила документам.

Я почувствовала, как собственная история откликается.

Сколько людей в этом деле просто верили правильной бумаге.

Иногда потому, что иначе пришлось бы допустить слишком страшное.

Встреча длилась меньше часа.

Сая не просила забрать Лею.

Только спросила, можно ли прийти снова.

Лея согласилась через три дня.

Потом неожиданно показала ей кота.

Это был хороший знак.

Мерон Даль приехал после обеда.

Финн потребовал сначала увидеть доказательства родства.

Мужчина принес родовую книгу, старые свидетельства и схему семейной линии.

Финн изучал так внимательно, будто сам собирался подтвердить.

Мерон терпеливо ждал.

Потом мальчик спросил:

— Вы хотите землю?

Мужчина рассмеялся.

Не насмешливо.

Скорее от неожиданности.

— Нет.

— Почему?

— У меня своей хватает.

— Тогда зачем искали наследника?

Мерон стал серьезнее.

— Потому что твой отец был сыном моей двоюродной сестры. Когда они с женой погибли, мы знали, что ребенок выжил. Потом документы исчезли.

— Вы меня видели?

— Один раз младенцем.

— Не считается.

— Согласен.

Финн подумал.

— Можете приехать еще.

И этим встреча закончилась.

Я была горда.

Не собой.

Тем, что дети постепенно получали возможность выбирать темп.

Вечером пришел отчет финансовой комиссии.

Варен начал давать показания.

Не полные.

Но уже больше.

Он признал, что сознательно использовал старую процедуру признания отцовства.

Признал, что выбирал случаи, где документы ребенка были уязвимы.

Признал, что часть наследственных активов использовалась фондами Серого Бора.

Но главным было последнее приложение.

Запись его опроса.

Я читала в кабинете вместе с Лиссой.

Вопрос комиссии:

«Когда Альфа Вейл сообщил вам, что дети не являются его биологическими?»

Ответ Варена:

«До оформления первой записи».

Я остановилась.

— До Нессы.

— Да, — сказала Лисса.

Следующий вопрос:

«На каком основании он был уверен?»

Ответ:

«Он не мог быть их отцом физически. Медицинское заключение существовало задолго до первой регистрации».

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

Дейрон говорил мне о сниженной вероятности.

Очень низкой.

Но Варен утверждал другое.

Не малая вероятность.

Не сомнение.

Не страх.

Он не мог.

Я быстро продолжила читать.

«Господин Вейл сообщил, что после повторного обследования вероятность естественного отцовства признана практически отсутствующей. Мы исходили из того, что реальная кровная проверка никогда не потребуется».

Лисса тихо выдохнула.

Я не могла.

Просто смотрела.

Практически отсутствующей.

Дейрон знал это еще до Нессы.

На втором году нашего брака.

До большинства моих лечений.

До поездок.

До надежд.

До его спокойных слов, что у нас есть время.

— Он опять солгал, — сказала я.

Лисса молчала.

— Даже когда приехал сюда и якобы рассказывал правду, все равно уменьшил.

— Похоже.

Я подняла глаза.

— Он сказал, что вероятность была очень мала.

— Да.

— А медицинское заключение говорило практически невозможно.

— По словам Варена.

— Нужен оригинал.

— Уже запросили.

Конечно.

Я научилась.

Но внутри это ничего не меняло.

Если Варен говорил правду, Дейрон не просто позволял мне считать проблему общей неизвестностью.

Он точно знал, что ложные дети никогда не столкнутся с настоящими.

Потому что настоящих он почти не мог иметь.

Именно поэтому схема была такой удобной.

Никто однажды не сравнит кровь законного наследника и «внебрачного» брата.

Не появится случайное несоответствие.

Не будет семейного вопроса.

Все под контролем.

Я закрыла папку.

— Где Дейрон?

— В Сером Бору.

— Совет вызовет?

— Завтра.

Я встала.

— Хорошо.

Лисса посмотрела.

— Ты не собираешься ехать к нему сегодня?

Еще неделю назад поехала бы.

Немедленно.

Потребовала объяснения.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на часы.

Без двадцати семь.

— Потому что у меня сегодня другие планы.

Лисса прищурилась.

— Кайр?

— Да.

Она улыбнулась.

— Очень хорошо.

— Что?

— Ты наконец поняла, что Дейрон не должен получать каждый твой вечер только потому, что снова соврал.

Я замерла.

Вот.

Именно.

Раньше любое его действие сразу становилось центром моей жизни.

Сегодня он солгал снова.

Это было важно.

Завтра разберемся.

Но сегодня я не собиралась отменять собственную жизнь ради очередного объяснения бывшего мужа.