— Насколько это незаконно? — спросила я.

Лисса помолчала.

— Если бы Дейрон действительно был их отцом, некоторые действия можно было бы защитить как управление семейными активами несовершеннолетних.

— Но он не отец.

— Именно.

— Значит, все сделки незаконные?

— Не автоматически. Проблема в основании полномочий. Он получил их через ложную запись об отцовстве. Если доказать, что ложь была сознательной и одной из целей был доступ к активам, обвинение станет значительно тяжелее.

— Он признал, что знал об отсутствии крови.

— Да.

— Разве этого недостаточно?

— Для ложного признания достаточно. Для умысла завладеть имуществом нет. Он будет говорить, что спасал детей и одновременно управлял тем, что по документам принадлежало им.

Я раздраженно откинулась на спинку кресла.

— Очень удобно.

— Право часто неудобно именно потому, что требует доказывать конкретное действие, а не наше мнение о человеке.

Я посмотрела на нее.

— Тебе надо познакомиться с одним дознавателем.

— Я предпочитаю мужчин, которые не говорят со мной как учебник.

— Кайр не дознаватель.

— Я не про Кайра.

Я поняла.

Она говорила вообще.

— Тогда хорошо.

Лисса улыбнулась.

— Ты сегодня подозрительно легко отвлекаешься на его имя.

— Мы обсуждаем детские счета.

— Именно поэтому я ничего больше не скажу.

Я пододвинула к себе ведомость.

— Что с активами сейчас?

— Заморожены. Совет назначил временного независимого управляющего. Никаких новых сделок без отдельного разрешения.

— Финн получит землю?

— После установления настоящего наследственного статуса. Но вероятность высокая.

— Он знает?

— Что у него есть земля, знает.

— Не понимает масштаб.

— Ему девять. И не должен.

Я кивнула.

Лисса перевернула страницу.

— У Леи интереснее.

— Почему?

— Ее мать происходила из семьи, которая после эпидемии пыталась найти ребенка.

Я выпрямилась.

— Сая Ренн.

— Да. Она подавала запрос.

— И ей сообщили, что Лея умерла?

— Именно.

Мне стало холодно.

Та же схема, что с Нессой.

Семье говорят, что ребенок умер.

Ребенок появляется в другом месте.

Потом получает имя Дейрона.

— Кто ответил Сае?

— Районный архив Серого Бора.

— Под руководством Варена.

— Да.

Я провела ладонью по лицу.

— Он не просто выбирал сирот.

— Похоже, не всегда.

— Иногда делал детей сиротами на бумаге.

Лисса посмотрела на меня.

— Формулировка сильная. Но пока давай осторожнее. Мы знаем, что родственница искала Лею и получила ложный ответ. Не знаем, кто именно его подготовил и зачем.

Я выдохнула.

— Хорошо.

— Ты действительно меняешься.

— Не начинай.

— Уже закончила.

Представитель опеки приехал после уроков.

Я попросила Ирму тоже присутствовать.

Не потому, что дети больны.

Потому что разговоры о найденных родственниках иногда требовали человека, который понимает, как дети переживают такие вещи.

Лея села рядом со мной.

Финн напротив.

Несса осталась в комнате, потому что младшие попросили.

Том официально заявил, что он тоже должен знать про родственников, хотя по нему пока ничего не нашли.

Представителя звали Иара Мель.

Она говорила спокойно и не пыталась делать радостный голос.

Мне это сразу понравилось.

— Лея, мы нашли женщину, которая, по документам, является родной сестрой твоей мамы. Перед любой встречей мы сначала проверим родство официально.

Лея держала обеими руками край юбки.

— Она хорошая?

Иара улыбнулась.

— Я видела ее один раз. Она ведет небольшую швейную мастерскую и живет с мужем и двумя детьми. Но сказать тебе, какой она человек, после одного разговора не могу.

Лея посмотрела на меня.

— Правильный ответ, — сказала я.

Иара продолжила:

— Она много лет считала, что ты умерла.

Лея побледнела.

— Почему?

— Ей так ответили после эпидемии.

— Она искала?

— Да.

Девочка неожиданно расплакалась.

Тихо.

Не громко.

Просто слезы потекли по лицу.

Я не сразу поняла, что именно причинило боль.

— Лея?

Она вытерла щеку ладонью.

— Значит, меня не бросили.

Внутри все сжалось.

Вот.

Мы, взрослые, разговаривали о реестрах, ложном отцовстве, наследстве и опеке.

А семилетний ребенок все это время мог думать об одном:

если родственников нет, значит, никто не захотел.

Я не стала говорить, что ее никто никогда не бросал. Мы еще не знали всей истории.

Вместо этого сказала:

— По крайней мере одна женщина тебя искала.

Лея заплакала сильнее.

Я открыла руки.

Не потянула ее.

Она сама придвинулась.

Уткнулась мне в бок.

Я обняла.

Том сразу подошел с другой стороны.

Несса положила ладонь Лее на плечо.

Финн сидел неподвижно, но смотрел на стол.

Когда Лея успокоилась, спросила:

— Я должна к ней ехать?

Иара ответила:

— Нет. Сначала, если захочешь, она приедет сюда. Потом можно несколько раз встретиться. Дальше решения будут приниматься постепенно.

— Она может забрать меня?

— Только через отдельную процедуру, и твое мнение тоже будут учитывать.

Лея посмотрела на меня.

— А если я захочу к ней?

Мне было больно.

Вот так просто.

Первая маленькая проверка того, действительно ли я верю в то, что повторяю другим.

Любовь не дает права удерживать.

Я погладила ее по волосам.

— Тогда познакомимся и посмотрим, где тебе будет хорошо.

Лея изучала мое лицо.

Наверное, искала обиду.

Я старалась не прятать чувства, но и не перекладывать их на ребенка.

— А сюда можно будет приезжать?

— Конечно.

— Даже если я буду жить там?

— У тебя здесь будет место столько, сколько захочешь.

Она прижалась снова.

У меня защипало глаза.

Да.

Это будет трудно.

Значительно труднее, чем красиво сказать Кайру, что ребенок не имущество.

Финн ждал свою очередь.

Когда Иара рассказала о Мероне Дале, мальчик сразу спросил:

— Он хочет мою землю?

Я чуть не улыбнулась.

Настолько финновский вопрос.

Иара ответила:

— Первое, что он спросил после сообщения, жив ли ты.

— Потом?

— Потом сказал, что готов приехать только если ты согласишься.

Финн немного расслабился.

— Он знает про мельницу?

— Да.

— И сколько она приносит?

Лисса была бы счастлива.

— Думаю, знает.

— Тогда надо проверить его.

Иара кивнула.

— Для этого и существует процедура.

— Хорошо.

Он согласился на встречу через неделю.

Не раньше.

Потому что хотел сначала увидеть документы о родстве.

Я не спорила.

Вечером дом стал другим.

Не хуже.

Просто в каждой комнате появилась мысль о возможности ухода.

Лея несколько раз спрашивала Нессу, каково это, когда находишь родственников.

Финн заявил, что никого не собирается называть семьей только по бумаге.

Том долго молчал, потом спросил меня:

— А у меня тоже кого-то найдут?

Я села возле него.

— Может быть.

— А если нет?

— Тогда мы все равно будем искать правильный вариант.

— Я могу остаться?

— Пока да.

— А потом?

Я посмотрела на пятилетнего ребенка, который слишком рано привык спрашивать сроки собственной безопасности.

— Потом тоже никто не выставит тебя за дверь просто потому, что закончился срок бумаги.

Он задумался.

— Хорошо.

Кайр приехал после восьми.

Без официальных документов.

Без коробки Элары.

С небольшой корзиной еды из гостиницы.

— Хеста меня возненавидит, — сказала я, впуская.

— Почему?

— Ты принес ужин в дом, где работает женщина, считающая каждую чужую кастрюлю личным оскорблением.