Его уже отстранили.

Теперь ограничение стало полным.

Когда все закончилось, я пошла к Финну.

Он сидел на полу в своей комнате.

Перед ним лежал разобранный замок.

Не трогал.

Просто смотрел.

— Они уехали, — сказала я.

— Знаю.

— Никто тебя не забирает.

— Знаю.

Я села на стул.

Финн долго молчал.

— Я подписал тогда.

— Ты говорил.

— Может, из-за меня земля теперь у них.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Вы не знаете.

— Я знаю достаточно. Семилетний ребенок не несет ответственность за договор, который взрослый заставил подписать угрозой.

— Но подпись моя.

— Это ничего не меняет.

— Взрослые всегда говорят, что подпись важная.

Я выдохнула.

— Подпись важна, если человек понимает, что подписывает, имеет право это делать и выбирает сам.

Финн нахмурился.

— Тогда моя не важная?

— Для доказательства того, что ты согласился, нет.

— А для доказательства, что Варен заставил?

Я улыбнулась.

— Вот для этого может быть очень важной.

Он немного подумал.

— Хорошо.

— Ты помнишь, где подписывал?

— В большом доме возле реестра.

— Комнату?

— На втором этаже. Окно на рынок.

— Мужчину с золотой цепочкой?

— Да.

— Если покажут изображения, узнаешь?

Финн сразу стал настороженным.

— Мне надо ехать туда?

— Нет. Можно пригласить человека сюда. Или показать бумаги.

Он расслабился.

— Тогда да.

Я встала.

— И замок собери.

— Сейчас.

У двери он спросил:

— Эйлин.

— Да?

— Вы правда проверяете все бумаги?

— Стараюсь.

— Даже если взрослый с печатью?

— Особенно если хочет забрать ребенка.

Финн кивнул с таким выражением, будто это правило достойно запоминания.

Я спустилась.

Кайр ждал в саду.

Не уехал.

Я увидела его через окно и вдруг поняла, насколько устала.

Не физически.

От постоянной необходимости быть собранной.

Разумной.

Готовой.

Все время следить, чтобы никто не решил за детей что-то еще.

Я вышла.

Кайр стоял возле рябины, где мы однажды уже сидели.

— Финн?

— Лучше.

— Ты?

Я усмехнулась.

— Хуже.

— Можно что-то сделать?

Я собиралась сказать нет.

Уже открыла рот.

Потом закрыла.

— Прогуляться.

Он чуть удивился.

— Все?

— Ты разочарован?

— Нет. Просто это первый раз, когда ты попросила меня о чем-то, не связанном с документами.

Я пожалела мгновенно.

— Могу отменить.

— Даже не думай.

Мы пошли по саду.

Медленно.

Без цели.

На дорожке лежали желтые листья. Кровельщики сегодня не работали, и после нескольких дней постоянного стука тишина казалась необычной.

Кайр шел рядом.

Не касался.

Я сама чувствовала расстояние.

Хотелось приблизиться.

Но разговор про Нессу все еще стоял между нами.

Не как стена.

Как незаконченная работа.

— Она пока не хочет тебя видеть? — спросила я.

— Утром позволила передать записку.

— Ответила?

— Одной фразой.

— Какой?

Кайр улыбнулся немного печально.

— «Я прочитала».

— Уже что-то.

— Да.

— Ты не просил ответа?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

— Перестань хвалить меня за нормальность.

— Ты сам просил.

— Уже жалею.

Мы дошли до старой скамьи.

Сели.

Я посмотрела на его руки.

Сегодня они лежали спокойно.

— Почему ты отозвал? — спросила я.

— Ты уже спрашивала.

— Тогда ответ был сразу после ссоры.

— А сейчас?

— Сейчас хочу понять глубже.

Кайр долго молчал.

— Потому что увидел, что собираюсь повторить с Нессой то, что ненавидел в истории ее исчезновения.

Я повернулась.

— В каком смысле?

— Кто-то одиннадцать лет назад решил, куда отправить ребенка, и не спросил никого из нашей семьи. Потом Дейрон решил дать ей свое имя, потому что считал это защитой. Я нашел ее и первым делом тоже решил, где ей будет лучше.

Он усмехнулся.

— Все мужчины в этой истории удивительно уверены в себе.

— Не только мужчины.

Кайр посмотрел.

— Ты?

Я кивнула.

— Я тоже могу однажды решить, что дети должны остаться здесь, потому что я их люблю.

— Ты уже любишь?

Вопрос застал врасплох.

Я посмотрела в сторону дома.

— Да.

Слово пришло легко.

Не одинаково.

Не так, как мать любит ребенка после многих лет.

Не так, как я когда-то представляла материнство.

Но любила.

Тома за его нелепые вопросы.

Лею за молчание и котят.

Финна за невозможную потребность разбирать все до последней пружины.

Нессу за то, что она слишком долго была взрослой и только сейчас понемногу позволяла себе быть ребенком.

— Тогда действительно можешь ошибиться, — сказал Кайр.

Я подняла бровь.

— Очень поддержал.

— Ты сама начала.

— Можно было сказать, что я идеальна.

— Не поверила бы.

— Верно.

Он улыбнулся.

Я тоже.

— Если Несса через полгода захочет жить у тебя, мне будет больно, — призналась я.

Кайр стал серьезным.

— Знаю.

— И первое желание, наверное, будет найти причины, почему ей лучше здесь.

— А что сделаешь?

— Надеюсь, спрошу ее.

— Тогда ты уже отличаешься от Дейрона.

Я почувствовала раздражение.

Он сразу понял.

— Прости.

— Не надо использовать его как меру для всего, что я делаю.

— Справедливо.

— Я тоже буду стараться не использовать.

— Хорошо.

Мы замолчали.

Ветер поднял несколько листьев.

Кайр сидел близко.

Я ощущала тепло его руки рядом.

Мне снова хотелось коснуться.

На этот раз не из-за боли.

Просто потому, что соскучилась.

Это признание оказалось неожиданным.

Соскучилась.

За два дня, когда он был почти постоянно рядом.

Смешно.

— Эйлин.

— Что?

— Ты опять смотришь на мою руку.

Я резко подняла глаза.

Он улыбался.

— Неправда.

— Ладно.

— И что ты делаешь?

— Решаю, насколько опасно сейчас шутить.

— Очень.

— Тогда молчу.

Я рассмеялась.

Напряжение окончательно стало другим.

Не злость.

Не осторожность.

Притяжение.

Я сама положила ладонь на его.

Кайр перестал улыбаться.

Повернул руку.

Наши пальцы переплелись.

Несколько секунд мы просто сидели.

Мне нравилось, что он не двигается ближе автоматически.

— Я все еще немного злюсь, — сказала я.

— Знаю.

— И доверяю меньше, чем до заявления.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Но хочу тебя поцеловать.

Кайр медленно вдохнул.

— Вот это значительно сложнее.

— Почему?

— Потому что теперь я должен вести себя разумно, а мне очень не хочется.

Я улыбнулась.

— Разумно это как?

— Спросить, уверена ли ты.

— Уверена.

— И не считать поцелуй окончанием ссоры.

— Не считать.

— И не использовать как способ заставить тебя забыть, что я сделал.

— Кайр.

— Что?

— Ты слишком много разговариваешь.

Я придвинулась сама.

Он встретил меня на половине движения.

Второй поцелуй не был осторожным, как первый.

Не потому, что Кайр забыл о границах.

Потому что на этот раз мы оба уже знали ответ.

Его ладонь легла мне на затылок.

Я почувствовала пальцы в волосах и сама придвинулась ближе.

Поцелуй стал глубже.

Теплее.

Мне нравилось, как он целовал.

Не торопясь, но без той сдержанности, которая превращает желание в церемонию.

Я положила ладонь ему на грудь.

Почувствовала сердце.

Он тихо выдохнул мне в губы, когда я провела пальцами выше, к воротнику.

В теле появилось приятное напряжение.