Мне нравилось.

Я не хотела отказываться от этого только потому, что развод еще пах свежими бумагами.

Но и делать из первого желания новую судьбу не собиралась.

Можно было просто жить внутри того, что есть.

После ужина Кайр собирался уезжать.

Я проводила его до передней.

Он надел пальто.

Остановился.

— Завтра Совет должен назначить свежую пробу Дейрона?

— Да.

— Я буду на заседании по Нессе.

— Знаю.

— Ты?

— Конечно.

Мы смотрели друг на друга.

Тот момент из коридора вернулся.

Теперь вокруг не было слез.

Детей.

Комиссии.

Только поздний дом.

Лампа у двери.

Холодный воздух из приоткрытого входа.

Кайр сделал полшага ближе.

Не больше.

— Можно?

Вот оно.

Я почувствовала, как внутри все откликнулось.

Хотелось сказать да.

Очень.

Но сегодняшний день был заполнен Дейроном до краев.

Его ложью.

Моими слезами.

Мне не хотелось, чтобы первый поцелуй с другим мужчиной стал последней точкой в разговоре с бывшим.

Я покачала головой.

— Не сегодня.

Кайр сразу отступил.

— Хорошо.

Никакого раздражения.

Никакого «почему».

Я почувствовала облегчение.

И нежность.

— Я хочу, — сказала я.

Он остановился.

— Что?

— Поцеловать тебя.

В его глазах появилось тепло.

— Это очень полезное уточнение.

— Но не сегодня.

— Тогда буду ждать другой день.

— Не слишком уверенно?

— Ты сама сказала, что хочешь.

Я рассмеялась.

— Уезжай.

— Уже.

Он вышел.

На ступенях обернулся.

— Эйлин.

— Что?

— Сегодня ты ничего не должна была доказывать.

Улыбка исчезла.

Он продолжил:

— Ни Дейрону. Ни мне. Ни детям. Даже себе.

Я смотрела.

— Просто чтобы ты знала.

— Знаю.

Не совсем.

Но впервые начинала понимать.

Кайр уехал.

Я закрыла дверь.

В коридоре стояла Несса.

Я вздохнула.

— Ты опять слушала?

— Нет.

— Конечно.

— Я шла за водой.

В руках стакана не было.

— И?

Она посмотрела на дверь.

— Вы его не поцеловали.

Я закрыла глаза.

— Несса.

— Я просто сказала.

— Тебе одиннадцать.

— Это не мешает видеть.

— Иди спать.

Она улыбнулась.

— Он расстроился?

— Нет.

— Хороший.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что не начал уговаривать.

И вот тут мне стало нечего ответить.

Несса ушла.

Я осталась одна в коридоре и подумала, что дети действительно замечают гораздо больше, чем взрослым хотелось бы.

На следующий день заседание Совета началось в полдень.

Дейрон приехал раньше.

Мы не разговаривали.

Он сидел на противоположной стороне длинного стола.

Кайр — сбоку, как заявитель по родству Нессы.

Я представляла Рябиновый Дом и интересы детей как временный руководитель учреждения.

Иллар зачитал предварительные заключения.

Прямое отцовство Дейрона исключалось у всех четверых.

Совет потребовал свежий образец.

Дейрон возражать не стал.

Это удивило всех.

Меня тоже.

Он просто протянул руку родоведу.

Кровь взяли при двух свидетелях.

Результат обещали на следующий день.

После этого Совет перешел к статусу детей.

И именно там Дейрон сделал то, чего я не ожидала.

— До окончательной проверки прошу вернуть несовершеннолетних под опеку Серого Бора, — сказал он.

Я резко подняла голову.

Кайр стал неподвижным.

Иллар нахмурился.

— На каком основании?

— Я остаюсь их зарегистрированным отцом до изменения записей.

— Вы сами два дня назад отказались размещать их в основном доме.

— Ситуация изменилась.

Я смотрела на Дейрона.

Поняла.

Он хотел вернуть детей до того, как полная проверка реестров начнет вытаскивать наружу то, о чем вчера говорил мне не до конца.

— Где вы намерены их разместить? — спросил Иллар.

— В одном из стаевых домов.

— Снова отдельно от вас?

Дейрон сжал челюсть.

— В безопасном месте под контролем администрации.

Я встала.

— Возражаю.

Совет повернулся ко мне.

— Рябиновый Дом имеет действующую временную лицензию. Дети проживают там много лет. Условия улучшены. Медицинская помощь есть. Учитель нанят. Никакой новой угрозы не возникло.

Дейрон посмотрел.

— Эйлин, это не место для...

— Не говори со мной. Говори Совету.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Более того, сам факт, что зарегистрированный отец теперь пытается переместить детей после назначения проверки его документов, требует отдельной оценки.

Один из советников нахмурился.

— Вы обвиняете господина Вейла в попытке препятствовать проверке?

— Я прошу не создавать ему такую возможность до выяснения происхождения записей.

Кайр сказал:

— Поддерживаю.

Дейрон посмотрел на него.

— Разумеется.

Кайр не отреагировал на тон.

— Несса является моей подтвержденной родственницей. Я тоже имею право возражать против внезапного перемещения.

— Одной Нессы.

— Начнем хотя бы с нее.

Совет начал обсуждение.

Долго.

Я сидела и слушала.

Не знала результата.

Но впервые не чувствовала себя женщиной, которую сейчас будут обсуждать другие мужчины.

Я была стороной.

У меня были документы.

Аргументы.

Дом.

Дети, которые утром спрашивали, когда вернусь.

Через сорок минут решение приняли.

До завершения кровной и регистрационной проверки четверо детей оставались в Рябиновом Доме.

Никто не имел права перемещать их без отдельного решения Совета.

Я выдохнула.

Первая большая победа.

Не окончательная.

Но настоящая.

После заседания Дейрон ушел первым.

Не подошел.

Кайр ждал меня на ступенях здания Совета.

— Ты в порядке?

— Да.

— Точно?

— Сегодня да.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Ты завтра приедешь?

— Без причины?

Я посмотрела на него.

— Без.

Его взгляд стал теплее.

— Тогда обязательно.

Мы разошлись.

Я вернулась домой поздно.

Дети ждали в столовой.

Не спали, хотя уже должны были.

— Ну? — спросил Финн.

— Остаемся.

Том поднял руки.

— Навсегда?

— Пока до следующего решения.

Он опустил руки.

— Взрослые опять.

— Да.

Несса улыбнулась.

Лея прижалась к ней.

Финн спросил:

— А проверка крови?

— Результат завтра.

— Если он не отец, что будет?

Я посмотрела на четверых.

— Начнем искать правду.

— А фамилия?

Вопрос Нессы.

Я подумала.

— Фамилия тоже может измениться.

Том нахмурился.

— Я Том Вейл.

— Пока да.

— А если не Вейл?

— Тогда будешь Том с другой фамилией.

— Я забуду?

— Нет.

— Хорошо.

Он удовлетворился.

Дети разошлись спать.

Я осталась в столовой.

На столе лежал новый список расходов.

Сверху — счет на землю Финна.

Я снова открыла.

Теперь уже внимательно.

Управление активом Дейрон получил как отец.

Но доход за последние четыре года уходил не на личный счет мальчика.

На управляющий фонд Серого Бора.

Из него часть возвращалась в общий бюджет.

Я проверила два года.

Потом третий.

Суммы были небольшими для стаи.

Но большими для ребенка.

Я достала документы Леи.

То же самое.

Ее наследственный счет использовался как обеспечение нескольких хозяйственных операций фонда.

Формально деньги не списывались.

Но ими гарантировали чужие обязательства.

Я медленно отложила бумаги.

Дейрон сказал, что спас детей.

Возможно, верил.

Но кто-то одновременно очень хорошо использовал тот факт, что законный отец несовершеннолетнего получает контроль над наследственным имуществом.